Последний день лета

– И ты уехала с этим своим мужем. – Он помотал головой. – Не знаю, поймешь ли…

– Говори.

– Я каждую ночь прилетал к тебе…

– Что? – Надежда удивленно распахнула глаза.

– Да-да… Перед тем как заснуть, мысленно преодолевал тысячи километров и подлетал к твоему окну. Через стекло видел, как ты ходишь по комнате, как ложишься в постель, как засыпаешь…

Надежда склонила голову и неожиданно для себя разревелась.

– Я этого не знала.

– Шло время, и я понял, что если не вырву из сердца эту любовь к тебе, то сойду с ума или умру. И я убил ее, сорвал тот аркан, который ты набросила мне на шею.

Подняв на него глаза, Надежда вытерла слезы."

"– Так даже лучше. У нас все равно ничего бы не получилось. Счастье, когда тебя любят. Еще большее счастье, когда любишь ты. Это чувство приподнимает над землей, ты упиваешься им, не можешь насытиться. – Надежда вдруг замолчала и, сделав долгую паузу, продолжила другим, обыденным тоном: – А дальше начинается проза жизни и приходят сомнения. Как соответствовать ожиданиям любимого человека? Как оставаться богиней, стирая носки и готовя борщ.

– Ты говоришь циничные, страшные вещи, – жестко ответил он. – Им грош цена. Самое страшное – глядеть в спину уходящей любви и чувствовать, что плачет душа.

Надежда горестно обронила:

– Это хорошо, что мы объяснились.

– Все эти годы я хотел только одного, сказать, глядя тебе в лицо: ты сломала мне жизнь, Надя. И это непоправимо.

Услышав эти слова, Надежда закрыла лицо руками, вскочила на ноги и бросилась к выходу.

Кирилл даже не шелохнулся, только проводил ее мрачным взглядом.

Ульяна сбежала по ступеням с крыльца, села в машину и тут же заговорила:

– Надежда все подтвердила.

– Что именно? – не скрывая досады, спросил Богданов.

– В то утро по дороге в бассейн Милану перехватил Флеер.

– Что значит «перехватил»?

– Встретил их и сообщил, что Милану вызвал Тягачев. Но мы-то знаем, что это неправда. Тягачев – всего лишь предлог, на самом деле Флеер потащил Милану в коттедж.

– Значит, они любовники, – подвел итог следователь. – Чувствую, что к этому подтянется много интересного.

– У меня появилась версия. А что, если Гурова узнала об их связи? – предположила Ульяна. – В случае разоблачения и Флеер, и Милана могли потерять многое. Может, и все.

– Шантаж? Вполне допускаю, – согласился Богданов, однако Ульяна тут же заметила:

– Версия шантажа – только предположение. Мне трудно представить, что Милана и тем более Флеер могли пойти на убийство Гуровой.

– Не мне вам рассказывать, что убить может каждый. Но когда дело касается знакомых и близких, в это трудно поверить.

– И знаете, что я подумала? А ведь Гурова тем вечером могла поскандалить с Флеером.