Последний день лета

Психотерапевт ее перебил:

– Вам необходимо освободиться от этого груза и много работать над собой, чтобы преодолеть комплексы. Мы подробно поговорили обо всем, и поверьте мне как специалисту в этой области, произнесенная вслух проблема выглядит не так серьезно и страшно, как до этого.

– Я понимаю.

– Теперь о вашем проступке.

Ульяна смутилась.

– Мне не хочется, чтобы вы подумали…

– А я и не думаю, – улыбнулся Сорокин."

"– Моя вина заключается в том, что я не была при исполнении, когда стреляла в насильников. Поэтому наказание понесу как гражданское лицо по другим статьям.

– Вечером, в парке, одна… Насколько я знаю, вы стали свидетелем попытки изнасилования.

– Да, и, если бы не выстрелила, эти двое могли убить ту девушку, а заодно и меня.

– Ну да, – с сочувствием проговорил психотерапевт. – Если бы не выстрелили, вас обвинили бы в бездействии или в оставлении без помощи лица, находящегося в опасном для жизни состоянии. – Он улыбнулся. – По счастью, оба мерзавца живы. Могу вас заверить, что я напишу хорошее заключение. На этом основании вы скорее всего сможете продолжить работу в следственном управлении.

– Спасибо. – Ульяна покраснела от удовольствия и не преминула напомнить: – Вы обещали поискать записи про Тыртычную.

– Ах да! – Сорокин вытащил из ящика толстую тетрадку и раскрыл ее на закладке. – Ну вот, пожалуйста, читаю: «Наличие галлюцинаций. Больная постоянно говорит о похищенной девочке, которую держат взаперти. Она просит освободить ее и отправить домой». – Врач поднял глаза. – И так изо дня в день. Если честно, тогда я не видел оснований для удержания Тыртычной в психоневрологическом диспансере. Она вполне могла оставаться дома, полноценно жить и работать. Впрочем, за неполный год мне удалось добиться ее выписки.

– Бедная… – Ульяна опустила глаза. – Всего рассказать не могу, но вы должны знать, доктор: похищенная девочка была, Тыртычная говорила правду.

– Боже мой! – воскликнул Сорокин и растерянно огляделся. – Это были вы?! Какое несчастье!

Она покачала головой.

– Произошло преступление, и виновные должны ответить по закону.

Пропуск для Ульяны был у дежурного, и она, предъявив паспорт, прошла через турникет и направилась к Богданову. В нетерпеливом ожидании новостей она не шла, а летела. Стукнув два раза в дверь, она заглянула в кабинет:

– Здравствуйте! Разрешите войти?

– Заходите, Ульяна! – Богданов отложил документы, встал и предупредительно выдвинул стул. Потом, дождавшись, когда она сядет, вернулся на свое место. – Имеете что-то сообщить?

– Я говорила с психотерапевтом Сорокиным, который лечил Тыртычную. Он подтвердил нашу версию: ее засадили в психушку из-за того, что она рассказала про похищенную девочку.