Последний борт на Одессу

Прямо об рубашку вытер. Хотя еще непонятно, что чище – магазин или рубашка. Дождь-то так и льет, а я по мокрой земле вперемешку с глиной ползаю. Хорошо, трава растет. Об нее и вытираюсь. Теперь чуть сместиться влево. Еще чуть-чуть. Приподнялся, короткой перебежкой резко поменял позицию и сразу же упал в траву. Теперь ночник. Вот они, засек. Все там же, под забором. Только чуть сместились и залегли. Гранату один держит. Видимо, еще раз в окно хочет попасть. С первого раза не вышло. А вот хрен тебе, лови! Прильнул щекой к холодному пластику и плавно выжал легкий спуск.

– Та-та-та-дах! – весело пропел пулемет, полетели короткие очереди.

Еще и еще туда. Все, патроны экономим. Что у нас? Тишина. Стихло все. Что случилось? Поводил биноклем и увидел вдалеке удаляющиеся силуэты. Отходят! К машине бегут. А машина, не включая фары, развернулась и поехала им навстречу. Бросил ночник и снова за «РПК». Так. Еще немножко, есть! В темноте резко загорелись красные стоп-сигналы. Вот туда я и выпустил остатки магазина! Попал или нет – сейчас точно не скажу. По-моему, вскрик услышал.

– Старый, я пустой. Как понял? – сообщил я в рацию.

А в ответ тишина. Что там такое случилось? Взревел двигатель, и «Патриот» рванул по дороге в сторону шоссе. Все закончено? Снова за рацию.

– Старый, Старый, ответь Большому, прием! Старый, у вас все в порядке?

– Большой, слышу тебя. У нас двухсотый, – ответил наконец Женя.

– Кто? – с замиранием сердца спросил я в рацию.

– Гришка, – грустно ответил Женя. И молчание.

«Патриот» уехал. «Нива» осталась. Скоро рассвет. Дождь так и лил. Я поднял голову. Внезапно донеслись звуки сирены. Полиция едет. И как всегда вовремя. Поспешил к дому, не забыв сказать в рацию, что подхожу. Калитка открыта, сразу во двор и к крыльцу. Входную дверь открыл мне Дмитрий с «АКМ» в руках. Моим, кстати, «акээмом». Тут же взял у него автомат и передал РПК. Ничего не говорили, все молча. Поднялся на второй этаж, там кровь. На полу, на стене. И Григорий сидит у стены, рукой за живот держится. Без брони сидит. И все без бронежилетов ходят. А если бы и надели – не спасли. У нас только второго класса при себе. Женя с «семьдесят четвертым» у окна, Леха у другого. Крест-накрест сектора держат. Но все, вон фары светят и мигалки работают. Кто-то полицию вызвал. Соседи, наверное.

– Таня где? – спросил я.

– Внизу была, – буркнул Евгений.

– Как его? – показал я на труп Гришки и понял, что вопрос глупый.

Какая разница, в какой момент пуля настигла нашего товарища? Еще сегодня днем я с ним ездил на рынок, он ходил и выбирал себе вино. Не выбрал, я запретил. И вот сейчас парня нет. Семья у него, по-моему, в Порто-Франко осталась. Переехал и начал новую жизнь. Комок подошел к горлу.

Сел рядом с ним на пол и вытер грязь с лица рукой.