Последний адмирал Заграты

Помпилио дружески улыбался, но не произносил ни слова, предоставляя Агате улаживать щекотливую ситуацию.

— Генри, твой отец пожаловал моему племяннику привилегию говорить «ты», — торопливо продолжила старуха. — Если хочешь услышать ответ, ты должен сделать то же самое.

Молчание Помпилио неприлично затягивалось, что вызвало среди придворных очередную волну недоуменного шепота. Им казалось, что назревает скандал.

— Я должен с ним поговорить? — растерянно спросил принц. — Тетушка, я не понимаю…

— Помпилио знает этикет не хуже нас с тобой, Генри. И если он решил привлечь твое внимание столь необычным образом, значит, у него есть на то основания. Продолжай разговор.

И юный принц показал, что достоин быть наследником престола. Он гордо вскинул голову и, глядя на лингийца снизу вверх, громко произнес:"

"— Дарую тебе привилегию говорить мне «ты», мессер Помпилио. Друг моего отца — мой друг.

— Благодарю, — улыбнулся адиген. — Счастлив видеть тебя в добром здравии, маленький принц. У нас не было возможности познакомиться, но я вижу, мой друг Генрих воспитал хорошего сына.

Мало кто мог себе позволить говорить с наследником престола столь свободно и непринужденно, а потому все находящиеся в соборе люди с любопытством вытягивали шеи, ловя каждое слово необычного разговора.

— Зачем ты прибыл на Заграту, мессер? Повидать отца?

— Когда-то я оставил здесь перстень, — намеренно громко ответил адиген. — За ним приехал.

Принц заметно вздрогнул, однако взгляд не отвел. Шепот вокруг усилился, удивлению придворных не было предела, а вот лысоватый господин неожиданно нахмурился.

— Надеешься его забрать? — поинтересовался Генрих-младший.

— Надеюсь его оставить, но если придется — заберу. Мне очень нравится этот камень — необычный игуаский алмаз с красным сердцем.

— Очень редкий камень.

— Я знаю, маленький принц.

Генрих-младший натянуто улыбнулся, кивнул старухе: «Адира Агата» и вместе с братьями продолжил путь к дверям. За принцами проследовала свита, и каждый проходящий считал своим долгом бросить на странного адигена изучающий взгляд.

Когда же вся королевская рать покинула собор, старуха повернулась к Помпилио и поинтересовалась:

— Что за история с перстнем?

Лилиан и лысоватый навострили уши, однако уже через секунду разочарованно вздохнули.

— Маленькое личное дело, тетушка, — обаятельно улыбнулся Помпилио. И сделал шаг в глубь собора. — С твоего позволения, я все же поставлю свечку в память о Форце. Он был неплохим человеком.

— Буду ждать тебя «У Фридриха».

Согласно обычаю на воскресную мессу королевская семья отправлялась через площадь пешком, с достоинством принимая от верноподданных положенные почести.