Последний ученик да Винчи

— Мне всегда «Мадонна Литта» нравилась больше, чем другая мадонна в Эрмитаже, — призналась Маша, — младенец здесь очень красивый…

— Так часто смотрел на эту картину, что помню ее наизусть, — сказал Старыгин, — эта улыбка матери, наблюдающей за своим ребенком. А вы знаете, что так изображали мадонн только до середины шестнадцатого века? Папа римский Павел IV счел неблагопристойным оголение груди девы Марии, и Тридентский собор в одна тысяча пятьсот пятьдесят девятом году запретил изображение оголенных святых.

— По-моему, это лицемерие. — Маша пожала плечами и в который раз поразилась, до чего Дмитрий Алексеевич умный. Сейчас это ее почему-то не раздражало.

За разговором время пролетело незаметно, и самолет наконец коснулся бетонной дорожки в аэропорту Вечного города. Бывалые пассажиры дружно поаплодировали пилоту за мягкую посадку и потянулись к выходу. Аэропорт, кстати, был имени Леонардо да Винчи, а как же иначе?

Поскольку ни у Маши, ни у Старыгина не имелось багажа, они быстро прошли паспортный контроль и проследовали на автостоянку. Дмитрий Алексеевич огляделся и пожал плечами:

— Что-то не видно Антонио… а ведь он клятвенно обещал нас встретить!

В кармане у него зазвонил мобильный телефон.

— Вы считаете, что его уже можно включать? — удивилась Маша. — Хотя здесь Легов, наверно, нас не достанет.

Старыгин поднес телефон к уху.

Звонил Антонио Сорди.

— Дмитрий, со мной такая странная история… расскажу потом… извини, я не успеваю в аэропорт, возьми такси и приезжай ко мне!

— Нет проблем, — проговорил Старыгин и потянул Машу к стоянке такси.

К счастью, возле тротуара уже стояла свободная машина. Старыгин распахнул дверцу и взял Машу под локоть, чтобы помочь ей забраться в салон. Девушка наклонилась, сделала шаг… и попятилась. Ее лицо залила бледность. Сжав руку Старыгина, она прошептала:

— Только не в эту машину!

Дмитрий Алексеевич не стал задавать ей никаких вопросов. Он отступил в сторону и захлопнул дверцу. Со стороны аэропорта уже неслась низенькая толстая женщина с огромным чемоданом, истошно вопя:

Однако таксист, как ни странно, не стал ее дожидаться. Как только женщина с чемоданом подбежала к стоянке, машина издевательски фыркнула мотором и укатила. Разочарованная пассажирка разразилась длинной возмущенной тирадой на итальянском, очень напоминающей оперный речитатив.

— В чем дело, Маша? — вполголоса спросил Старыгин. — Чем вам не понравилось это такси?

— Мне не понравился водитель. Я встречала его накануне нашего отъезда в Петербурге… в Эрмитаже. Мне это показалось чересчур подозрительным.

Маша сказала не всю правду. Скорее — не совсем правду.

Человека, который сидел за рулем такси, она видела не в Эрмитаже, а у себя дома, на экране компьютера.