Последний ученик да Винчи

Приложив черный камень к окровавленному лезвию, Азраил произнес несколько непонятных слов и подошел к каменному саркофагу. Только сейчас Старыгин разглядел рельеф, высеченный на темной каменной поверхности этого саркофага.

Это было условное, но полное силы и выразительности изображение женщины, кормящей грудью младенца — Богоматери, Исиды, Мадонны, Древней Матери, Той, у которой тысяча лиц.

Азраил вставил каменную призму в отверстие, проделанное в передней стенке саркофага. В зале снова наступила напряженная, торжественная тишина. Повелитель встал перед алтарем и снова запел свою странную, гипнотическую песню. Ее тут же подхватили сотни людей, которые, казалось, только этого и ждали.

И под этот древний, удивительный аккомпанемент Азраил повернул каменный ключ в скважине.

Тут же раздался страшный скрежещущий звук, и с потолка зала обрушился огромный кусок камня. Участники церемонии продолжали петь, как будто ничего не заметили, и только несколько человек замолчали — замолчали навеки, погребенные каменным обломком.

Но на этом катастрофа не прекратилась. В разных углах зала слышался треск и грохот, и по стенам зазмеились многочисленные трещины. Тут и там рушились колонны, куски каменной облицовки обваливались, убивая и калеча облаченных в черные плащи людей. Стоны раненых смешивались с торжественным пением, но Азраил, не поворачиваясь к залу и, кажется, ничего не слыша, продолжал церемонию.

Он еще раз повернул ключ в скважине, и по крышке саркофага пробежала кривая широкая трещина. В то же время еще один огромный каменный обломок откололся от сводов зала, в какую-то долю секунды лишив жизни несколько десятков человек. Со всех сторон раздавался грохот падающих камней, крики искалеченных людей и постепенно стихающее пение. Только чудовище на витраже безмолвно и равнодушно взирало на происходящее, и его глаза горели все ярче и ярче. Да еще Повелитель стоял перед алтарем с безразличным видом, как будто все происходящее нисколько его не касается.

Огромный камень сорвался со стены и рухнул рядом с алтарем. Повелитель отступил в сторону, но по-прежнему не сводил глаз с каменного саркофага. И тут его крышка со страшным грохотом раскололась пополам. Оба обломка разлетелись в стороны, как будто их разметало взрывом, и одна из них погребла под собой Азраила. Только теперь Повелитель ожил, как будто дожидался именно этого момента. Он что-то приказал державшим Старыгина монахам. Один из них подошел к обломкам саркофага и вытащил из него странный черный ящик из незнакомого, тускло мерцающего материала. Ящик, должно быть, был очень тяжел, во всяком случае, облаченный в монашескую рясу силач с трудом поднял его. Сам Повелитель вытащил из рамы картину Леонардо, свернул ее и спрятал под своим плащом.