Каждый час ранит, последний убивает

У Тамы снова сжимается сердце. Он привлекает ее к себе, она сопротивляется, виснет мертвым грузом.

– Не бойся, – шепчет Грег.

Она оказывается прижатой к Грегу и понимает, что ей это не снится.

– Что на тебя нашло?

– Изри ничего не узнает, – говорит он.

Тама меняется в лице. Ее глаза львицы метают молнии.

– Отпусти меня, Грег, – просит она, не повышая голоса.

– Да ладно, расслабься! – произносит он, гладя ее по щеке. – Клянусь, я уже и так сдерживаюсь, как могу…

– Я люблю Изри, – напоминает ему Тама.

– А кто тут говорит о любви?

Она снова высвобождается и уходит из кухни к себе в комнату. Когда она садится на кровать, сердце готово выскочить у нее из груди. Она давно боялась, что это произойдет. Что однажды Грег потребует платы за все.

Он даже не стучится и заходит в комнату. Стоит на пороге, скрестив руки на груди, и смотрит на нее с досадой:

– Вот как ты меня благодаришь?

– Вот как ты «благодаришь» Изри? – атакует его Тама.

– Я ему ничего не должен.

– Правда? У меня другие сведения.

– Изри никогда не врет.

– Ты его плохо знаешь! – ухмыляется Грег.

– Знаешь, сколько раз он тебе изменял? Со сколькими девками переспал, пока ты прилежно ждала его дома?

Она по-прежнему молчит, но руки у нее начинают дрожать. Тогда она прячет их за спину.

– У меня пальцев на руках не хватит! – не останавливается Грег.

– Думаешь, Америку мне открыл? – вызывающе говорит Тама. – Я, представь себе, в курсе!

Он садится рядом с ней и кладет руку ей на колено. Она отодвигается вправо.

– Ну что ты ломаешься? – сюсюкает Грег.

– Я не хочу с тобой спать. А в следующий раз просто уйду.

– Ну и куда же ты пойдешь?

– Куда-нибудь! – вскрикивает Тама.

Она резко вскакивает, хватает сумочку и жилетку и выбегает в коридор. Грег догоняет ее уже во дворе и немного грубо тащит в дом:

– Ладно, успокойся! Останься, Тама. Изри бы не одобрил…

Он закрывает дверь и забирает у нее сумку.

– Извини, – говорит он. – Не хочешь, так не хочешь… Проехали, да?

– Прощаешь? – спрашивает он.

Но особого выбора у Тамы нет.

Я сижу на полу и смотрю на темную стену.

Две недели в штрафном изоляторе за то, что я избил одного козла во время прогулки. Он с самого начала меня доставал. Маню мне помог и, наверное, тоже сейчас сидит в изоляторе.

Хорошо, что он тоже тут, в той же тюряге. И хорошо, что я могу с ним пересекаться на пару часов в день. Он сидит в камере с двумя мужиками, они вроде ничего. А меня посадили с каким-то психом, который сам с собой во сне разговаривает.

От страха, наверное.

Не знаю, что он сделал и как сюда попал, и знать не хочу.

Он тут уже целую вечность, и я спрашиваю себя, не стану ли я сам таким, как он.

Я узнал, что мать попросила у судьи разрешение на посещение. Но не пришла.

Тем лучше. Пусть отправляется ко всем чертям.