Каждый час ранит, последний убивает

Остались тут, подальше от Маню, от ограблений.

Мы вернулись позавчера, и я немного скучаю.

Изри больше не говорил со мной о Тристане, и я стараюсь не произносить этого имени. У Изри нет повода для ревности. Но раз он ревнует, значит любит.

Грег зашел вчера вечером. Они вспоминали школьные годы, детство. Мне стало грустно. Потому что у меня почти нет школьных воспоминаний. И свою единственную подругу я, скорее всего, больше никогда не увижу.

Весь вечер мне почему-то казалось, что Грег завидует Изри. Может быть, потому, что у того красивый дом, красивая машина. Или потому, что у него есть я.

Но особенно потому, что у Изри есть власть.

Наступила ночь, я читаю в спальне. Потом закрываю книгу и достаю из шкафа жилетку. Вытаскиваю из обувной коробки свою старую куклу Батуль. Она и здесь со мной, я так и не смогла ее выбросить. Я слышу, как открывается входная дверь, и быстро убираю Батуль на место. Иду к Изри, он прижимает меня к себе. Он не может знать, как мне его не хватает, даже когда он уходит всего на полдня. Я вижу, что у него хмурое лицо, но не хочу задавать вопросов.

– Налей мне выпить, – говорит он, падая на диван.

Виски со льдом, как обычно. Я ставлю стакан на журнальный столик и сажусь рядом с Изри. У него такой вид, как будто он съел что-то нехорошее и никак не может это переварить.

– У меня плохая новость, Тама…

Прежде чем ответить, он залпом выпивает половину виски.

– Крепись, – говорит он.

Сердце у меня болезненно сжимается.

– Нет, Тама. Твой отец… Он умер.

Требуется несколько секунд, чтобы я смогла осознать сказанное. Изри обнимает меня, а меня начинает трясти.

– Один мой приятель на месяц ездил в Марокко, и я попросил его сходить к твоему отцу и сказать, что у тебя все хорошо… Сегодня он позвонил. Мне очень жаль, Тама…

– Приятелю сказали, полгода назад.

Я вытираю слезы и сижу в прострации на диване.

– Я ведь на самом деле не очень хорошо его знала, – говорю я. – И уже никогда не узнаю…

Я проплакала всю ночь. Несмотря на холод, я вышла на террасу и сквозь слезы смотрела на звездное небо.

Я думаю, что мой отец был справедливым человеком, думаю, он всегда хотел для меня лучшей доли. И я его по-настоящему любила.

Где-то внутри я клокочу от ярости.

Отец умер, думая, что дочь предала его, и все из-за Сефаны и Межды. Он умер, ненавидя меня. От этой мысли мне становится очень плохо. Я хочу отомстить. Меня раздирают варварские, жестокие желания.

Я хочу, чтобы эти сволочи заплатили за то, что совершили. За то, что сделали с нами.

Но я прекрасно знаю, что они никогда не заплатят за самое ужасное преступление – за то, что сделали моего отца несчастным.

Да и вообще ни за что не заплатят.

А я теперь стала сиротой.

Вот что я написала в своей тетради.

Как будто где-то в душе захлопнулась дверь.