Каждый час ранит, последний убивает

Тама устраивается у раковины в кухне и моется. Тело у нее все еще покрыто ужасными синяками. На нем нет живого места. Некоторые раны еще не затянулись, и Тама старается до них не дотрагиваться, чтобы они снова не стали кровоточить.

Когда она заканчивает мыться, то чувствует себя чистой, но уставшей. Она идет обратно в комнату и ложится рядом с Батуль.

– Ты веришь, что Межда и правда плакала? Думаешь… ей меня не хватает? Может быть, она плачет, потому что потеряла свою игрушку… Только из-за этого.

Батуль смотрит на нее своими фарфоровыми глазами. Ответа на этот вопрос у нее нет.

– Боюсь, долго мы здесь не задержимся… Ты ведь знаешь, прекрасный сон не может длиться вечность…

Изри возвращается в восемь вечера. Он сразу идет к Таме и садится на кровать. Когда он видит Батуль, то хмурится.

– Как она тут оказалась?

– Я пошла в кухню и увидела ее. И принесла сюда…

– Ты уже не маленькая, чтобы в куклы играть, правда?

– Я принесла ее… просто чтобы одной не оставаться.

– Посмотри, это же такое старье! – смеется молодой человек.

Таме очень нравится его смех.

– Я нашла ее в мусорном ведре, когда мне было девять лет. Это кукла Фадилы. И с тех пор с ней не расставалась!

– Я вымылась и взяла твои вещи, чтобы переодеться… Ничего, что я так сделала?

– Ну что ты… Тебе удалось залезть в ванну?

– Я… Я помылась в кухне. Я привыкла…

– Ты никогда не принимала душ?

– Принимала. По понедельникам у Маргариты. Больше мне нигде не разрешали.

– А здесь можно, – говорит он. – О’кей? И если хочешь, то и ванну прими!

– Я купил тебе шампунь, гель для душа и кучу девчачьих причиндалов! Надеюсь, понравится… Хочешь есть? Я принес пиццу.

Тама улыбается и гладит его по щеке. И в этот момент понимает, что она наконец пересекла черту, отделяющую ее от настоящей жизни. Хотя страх все не проходит. Она снова и снова говорит себе, что все закончится. Что ничто не может длиться вечно. И она боится того дня, когда ей придется вернуться туда, откуда она пришла. Того дня, когда ее выгонят из рая и она снова попадет в ад.

Того дня, когда она станет той, кем всегда была.

– А этот кошмар надо выбросить, о’кей? – добавляет молодой человек.

– Это, – отвечает он, указывая на Батуль.

Уже пять недель, как я у Изри. Теперь я могу обходиться без помощи. У меня еще остаются следы побоев, тело сильно болит, но я в состоянии самостоятельно передвигаться и использовать обе руки. Шину с пальца мы еще не сняли, потому что Изри считает, что с этим надо немного подождать.

Он работает не все время. Иногда он целыми днями остается дома, иногда я его совсем не вижу.

Он много курит и довольно много пьет. Но, в конце концов, могут же у него быть недостатки.

Этим утром его нет. Он ушел вчера во второй половине дня и вечером домой не вернулся.