Последний срок

Громилы из латиноамериканских уличных банд были известны своей беспощадностью и тем, что жестоко расправлялись с людьми с сексуальными отклонениями.

– Кто-нибудь арестован за это?

Анна иронически рассмеялась.

– Для того чтобы произвести арест, надо сначала заняться расследованием. Видите ли, ни один акт совершенного здесь вандализма или насилия не расследовался вашим управлением или другими органами.

Босх кивнул, не глядя на нее. Он знал, каково положение вещей.

– А теперь, – сказала врач, – если вопросов больше нет, я должна вернуться к работе.

– Вопросов больше нет. – Гарри кивнул. – Возвращайтесь, доктор Стоун, к своей благородной работе. А мы займемся своей.

Босх вернулся в управление из архива с кипой папок под мышкой. Был шестой час, и помещение оперативного состава почти обезлюдело. Чу отправился домой, что вполне устраивало Босха, – он и сам собирался покинуть работу, а дома изучить документы и диск с видеозаписью из «Шато-Мармон». Он уже укладывал папки в портфель, когда в помещение вошла Киз Райдер и направилась прямо к нему. Босх быстро закрыл портфель. Райдер не должна заметить, что документы в нем не касаются дела Ирвинга.

– Гарри, я считала, что мы должны быть на связи, – сказала она вместо приветствия.

– Будем, когда у меня найдется, что сообщить, – отозвался Босх. – И я приветствую тебя, Киз.

– Гарри, у меня нет времени на любезности. Шеф давит, а на него давит Ирвинг и все члены муниципального совета, которых он втравил в это дело.

– В то самое: они хотят знать, что случилось с его сыном.

– Я рад, что ты подставила плечи и взяла на себя эту ношу. Теперь следователи спокойно займутся работой.

Киз разочарованно вздохнула, и Босх, заметив на ее шее под воротничком блузки неровный шрам, вспомнил, когда ее ранили. Это случилось в тот последний день, когда она была его напарником. Он поднялся и взял со стола портфель.

– Уже уходишь? – удивилась Киз.

Босх показал на часы на стене:

– Почти половина шестого. Я заступил на службу в половине восьмого, а на обед потратил десять минут – поел на капоте машины. Считай как хочешь, но у меня два часа переработки, за которую город больше не платит. Поэтому иду домой, где больная дочь ждет, чтобы я накормил ее супом. Вот так, или собирай городской совет и пусть они выносят решение.

– Гарри, это я, Киз, почему ты так себя ведешь?

– Как так? Будто я сыт по горло тем, что в расследование впутывается политика? Признаюсь, у меня на руках еще одно дело: девятнадцатилетняя девушка изнасилована и убита на пляже. Ее тело объели крабы, но вот что странно – никто из муниципального совета меня не дергает по этому поводу.

– Понимаю, Гарри, это несправедливо. Твой девиз: ценится каждый, или не ценится никто. И это кредо с политикой никак не вяжется.