Последний срок

Харди-младший живет здесь под его именем, получает его пенсию, страховку и все прочее. Открой папку. Где фотография с прав?

Чу протянул увеличенный отпечаток со снимка в водительском удостоверении Чилтона Аарона Харди-младшего. Босх развернул стоящего перед ним человека и припер рукой к стене. Другой поднял фотографию на уровень лица, сорвал очки и те упали на пол.

– Он. Обрил голову для фото на правах. Изменил внешность. Мы не искали фотографий его отца. А следовало.

Босх отдал снимок Чу. Чилтон продолжал улыбаться.

– Вам смешно? – спросил Босх.

– Еще как. Чертовски смешно, потому что у вас нет никаких доказательств. А раз нет доказательств, то нет и дела.

Его голос изменился, стал ниже тембром и больше не дрожал по стариковски.

– Я хохочу оттого, что вы незаконно обыскали мой дом. Ни один судья не поверит, что я дал на это разрешение. Жаль, что вы ничего не нашли. Я бы повеселился, глядя, как судья выбросит все ваши находки на помойку.

Босх смял в кулаке халат на груди Харди, оторвал его от стены и снова крепко припечатал. В нем закипела ярость.

– Эй, напарник, – позвал он. – Сходи в машину, принеси ноутбук. Я намерен немедленно заняться ордером на обыск.

– Гарри, я проверял по телефону. Здесь нет беспроводного доступа в Интернет. Мы не сможем ничего отправить.

– Напарник, твое дело принести компьютер. О беспроводном доступе в Интернет позаботимся потом. И когда выйдешь, закрой за собой дверь.

– Хорошо, напарник, иду. – Чу понял намек.

Босх не отводил от Харди глаз и отмечал его реакцию на изменение ситуации. Харди понял, что вот-вот останется один на один с детективом, и в его холодных глазах появился страх. Услышав, что входная дверь захлопнулась, Гарри достал «глок» и приставил дуло Харди под подбородок.

– Что ж, говнюк, покончим со всем здесь. Потому что ты прав: у нас на тебя недостаточно улик. Но я не позволю тебе разгуливать еще хотя бы день на свободе.

Босх с силой оторвал Харди от стены и швырнул на пол. Тот ударился о журнальный стол, сбил на ковер пепельницу и стакан с водой и упал на спину. Босх тут же оседлал его.

– Представим дело так: мы не знали, что ты – это ты, думали – твой отец. Когда мой напарник отлучился к машине, ты напал на меня, хотел отнять пистолет. Завязалась борьба и, представь себе, ты не сумел взять верх.

Босх повернул пистолет боком на уровне лица Харди.

– Будет произведено два выстрела. Первую пулю из моего «глока» я всажу в твое поганое сердце. Затем сниму с тебя наручники, вложу пистолет в твою мертвую руку и пальну в стену. На нас обоих обнаружат пороховой налет, и это всех устроит.

Он приставил дуло под углом к груди распростертого на полу Харди.

– Так, пожалуй, будет в самый раз.

– Постойте! – завопил Харди. – Вы не сделаете этого!

В его глазах заметался ужас.