Последний срок

Босх счел его присутствие удачей. Ван Атта не из тех, кто станет уклоняться от вопросов, – он выложит ему все, что думает.

Босх и Чу стояли под тентом, но держались поодаль от центра. В данный момент место происшествия принадлежало экспертам. Босх видел, что тело перевернули, изменив первоначальную позу, значит, работа сильно продвинулась. Вскоре труп увезут и отправят к медицинскому эксперту. Это тревожило Босха, но такова расплата за то, что он подключился к расследованию слишком поздно.

Пагубные последствия падения с седьмого этажа были налицо. Заметив отвращение напарника к трупу, Босх решил пощадить его.

– Вот что: здесь я сам разберусь. Встретимся наверху.

– Правда. Но от вскрытия тебе не увильнуть.

Их разговор привлек внимание Ван Атты.

– Привет Гарри Би. А я считал, что ты занимаешься старыми, нераскрытыми делами.

– Этот случай особенный, Гейб. Разрешишь приблизиться?

Босх спрашивал, можно ли войти в ближний круг от того места, где лежало тело. Ван Атта дал знак подойти, и когда Чу вынырнул из-под тента, Босх взял из раздатчика бахилы, натянул поверх ботинок, надел резиновые перчатки и, обойдя запекшуюся на дорожке кровь, присел на корточки перед тем, что раньше было Джорджем Томасом Ирвингом.

Смерть отнимает все, в том числе достоинство. Голое обезображенное тело Джорджа со всех сторон окружали эксперты, видевшие в нем только объект своей работы. Земная оболочка покойного превратилась в мешок из кожи с переломанными костями, разорванными внутренними органами и кровеносными сосудами. Кровь выходила из всех естественных отверстий и многих новых, образовавшихся от удара о землю. Череп был расколот, отчего голова и лицо деформировались и выглядели так, будто отражались в кривом зеркале. Левый глаз выскочил из глазницы и болтался на щеке. Из расплющенной грудной клетки торчали осколки ребер и ключиц.

Босх не моргнув глазом приступил к изучению трупа, выискивая необычное в том, что лежало на брезенте, хотя ничего необычного там не было. Оглядел внутренние стороны рук – нет ли следов уколов; ногти – не обнаружатся ли инородные частицы.

– Я опоздал, – сказал он. – Есть ли что-нибудь такое, что мне следует знать?

– Парень приземлился лицом, что нехарактерно даже для самоубийц, – ответил Ван Атта. – И хочу привлечь твое внимание к кое-чему еще.

Он показал сначала на правую, затем на левую руку жертвы, распростертые в луже крови.

– Все кости рук переломаны, буквально раздроблены, но нет сложных переломом и порывов кожи.

– О чем это говорит?

– О двух возможностях: первая – серьезно решив поквитаться с жизнью, он даже не вытянул перед собой руки, чтобы смягчить удар. Если бы он сделал это, была бы содрана кожа и мы видели бы сложные переломы. Но этого нет.