Последний реанорец. Том XI

Лишь только едва уловимый гул исцеляющей магии то и дело, как развеивал, так и накалял скопившееся в палате напряжение. Фигурировали здесь всего несколько лиц, но почти каждый из присутствующих, за исключением нескольких альвов, являлся могущественным одарённым в Российской Империи, а двое из них оказались даже главами своих родов.

Находился здесь сам ректор, нервно прохаживающийся по палате и бросающий мрачные взоры на двух неустанно работающих магинь жизни. В сторонке стоял начальник службы безопасности всей академии Гладков, который взирал за всей процедурой с хмурым взглядом. Одной же из женщин, что нависла над изувеченной альвой, была княгиня Туманова Нина Егоровна, глава собственного рода, и по совместительству занимающая должность заведующей всей кафедрой. Многие в свою очередь называли её сильнейшей магиней жизни во всём заведении. Второй же присутствующей, что склонилась над альвом, оказалась её дочь Инна, почти ничем не уступающая своей матери в мастерстве.

— Нина, Инна, что скажете? — тихо обронил Головин, бросая встревоженный взгляд на обеих магинь и их пациентов. — Сможете исцелить?

— Вряд ли, — кратко отозвалась княжна.

— Инна права, всё скверно, — невольно скривившись, вынесла вердикт сама Туманова, продолжая анализ. — Ты же в курсе, что любое такое пламя не поддаётся исцелению. Так что, скорее всего, нет. Боюсь, без Симонны и хранительниц воды здесь не обойтись. Но ты сам знаешь, что она, Рострик и Карз уже проводили на этой неделе занятия. К тому же здесь действовали… наверняка.

— Проклятье! — процедил сквозь зубы ректор. — Ты сама понимаешь, что это то же самое, что обратиться к самому Лазареву. Мне напомнить тебе о его харак…

Однако мужчина практически мгновенно осекся и виновато посмотрел на альвов, которые тотчас нахмурились после его высказывания.

— Не нужно напоминать, молодой князь фигура видная, уже наслышана. Но прости, Игорь, здесь мы и вправду бессильны, — с тяжелым вздохом изрекла княгиня. — Исцелению проклятий мы только учимся и то благодаря хранительницам воды. Амеры в малефецизме на голову выше нас…

— Игорь Андреевич, — вдруг выпалил громко Гладков, которому пришел отчет от заместителя и тот вклинился в разговор. — Лазарев с секунды на секунду будет здесь.

— Во имя Катаклизма! Ну, сейчас начнется. И за что…

Договорить глава рода Головиных не успел, потому как дверь резво отворилась и в палату словно прокаженная влетела его секретарь и с ужасом взглянув на ректора, безмолвно начала жестикулировать и одними глазами попыталась показать себе за спину.