Последний реанорец. Том V

 — Прошу прощения у вашего сиятельства, что отняли время… мы… мы немедленно уйдем. Простите нас, мы не хотели вас оскорбить.

— Сядь на место, София, — чуть повысив тон, заявила Острожская, дёрнув спутницу за руку, и следом перевела взгляд на меня. — Я еще не договорила. Разве вам не хочется узнать, почему вас бросили, и где ваша мать была всё это время?

— Если честно, то не очень, но как понимаю, вы хотите меня просветить? — усмехнулся я. — Но сперва ответьте на один вопрос. Для чего всё это? И зачем это лично вам?

— Я весьма любознательна, граф, и всегда добиваюсь ответов на свои вопросы, — расплылась в улыбке магиня, дав не менее расплывчатый ответ.

— Для чего это ей? — указал я пальцем на Разумовскую.

— Думаю, вы осознаете, что София не желала приезжать, ведь ей стыдно, а еще… — и та скосила взгляд на свою спутницу.

— Я… я хотела попросить у тебя прощения… за всё, что с тобой случилось… — гулко сглатывая, призналась женщина.

Надо же. Не врёт. Ох, Бездна, ну что за мыльная опера?.. Стоп! Это же можно использовать. Её появление мне только на руку! Если она будет моей якобы матерью, то это может развеять сомнения Романовой по поводу моего происхождения. Отец это отец, а вот мать совсем другое дело. В этом что-то есть. Только зуб даю, что Острожская действует в своих интересах.

— Как вы и просили, графиня, отвечу также честно. София Сергеевна, признаюсь вам, что никакой обиды на вас я не таю и не нужно просить прощения мы по факту чужие друг другу люди.

Да и в целом мне плевать.

— Что было, то прошло. Касательно правды, то княгиня Ховрина меня уже о многом просветила, об остальном догадаться несложно. Вам грозила опасность. После вам пришлось покинуть империю. Вы сделали то, что посчитали нужным. Осокин тоже хорош, но с ним мы уже разрешили наши дрязги. Правда, из-за своей глупости он еще и лишился своего сына в процессе, но виноват он сам. Поэтому между нами нет никаких обид. Можете расслабиться.

— Я… я правда не хотела… тебя бросать… — запинаясь стала говорить Разумовская. — Но мне пришлось… твой отец… — но заметив моё дернувшееся веко, быстро исправилась. — Владимир… он лишь действовал в своих интересах… а я была просто глупой и наивной дурой. Прости… я правда не хотела… тебя бросать, — под конец признания голос её дрогнул, а из глаз брызнули слёзы.

И именно в такой ситуации нас и застал вошедший в гостиную дворецкий.

Терентий, только не опять, прошу.

— Ваша светлость, я прошу прощения за вторжение, но к вам… посетители. Снова.

— Кто на этот раз? — закатывая глаза, осведомился я.

— Князь Осокин, ваше преблагородие.

От услышанного Софья испуганно дернулась и сглотнула, а Острожская лишь расплылась в предвкушающей улыбке и стала наблюдать за моей реакцией.