Последний Паладин. Том 4 (СИ)

— Ганс забыл упомянуть, что «Геккон» — это единственный в своем роде межклановый отряд Ратников, — заговорил подошедший к нам Макс и приятельски хлопнул блондина по плечу, — в этот раз пятеро… не перебор?

— Пришел срочный вызов, мы были близко, — пожал плечами блондин, — да и ваш отряд весьма… непрост. Впрочем, что мы о делах, да о делах. Раз Портал закрыт, а наш вечер свободен, как насчет выпить? Вы Империю спасли как никак!

— Точно! — поддержал его порыв Макс, — да и надо же обмыть статус нового Ратника в Империи! Особенно после такого успешного дебюта в роли командира!

Гуляли мы в итоге до глубокой ночи.

В отряде «Геккон» официально состояли только двое: Ганс и Виктор. Один был Ратником Молнии и командиром отряда, а второй Ратником Смерти и его заместителем.

Остальных членов эта парочка подбирала из числа Ратников в зависимости от требуемой задачи, и как я узнал в процессе, Альберт нередко составлял им компанию.

Из многочисленных рассказов Ратников я смог куда лучше прочувствовать их культуру поведения и принципы.

Главным из которых было то, что статус Ратника вне политики.

Сейчас в отряде помимо Ганса и Виктора состояли Ратники Земли, Воды и Огня. Все, кто был свободен, откликнулись на призыв вне зависимости от того, что сейчас происходило в столице.

Закрыть Портал для них было куда важнее разногласий столичных аристо.

По их словам, шишки в столице ссорятся и мирятся по десять раз на дню, а защищать рубежи Империи надо постоянно.

Чем больше я слушал этих Ратников, тем сильнее проникался их духом, который так сильно напоминал мне Орден. Да и силой каждый из пятерки был достоин, чтобы встать в ряды бойцов Ордена.

Приятно, что отравляющая идеология столичных аристо не дошла сюда, и в мире еще есть люди, которые продолжают беззаветно сражаться с тварями.

Я искренне наслаждался компанией единомышленников и слово за слово, пролетел весь вечер, а следом и вся ночь.

Проснулся я в итоге от далеко не первых лучей солнца, которые нагло били мне прямо в глаза. Будь моя воля, проспал бы еще часиков двадцать, но в обед у нас был поезд.

После трех суток без сна эти три или четыре часа сна были явно недостаточным отдыхом, и голова была ватная. Глаза не хотели разлипаться, но я сделал усилие над собой и поднялся на ноги.

И только сейчас в моей голове возник вопрос, а где я, собственно, уснул.

Ответом мне был шорох рядом и скосив взгляд, я увидел на кровати рядом обнаженную женскую спину, по которой водопадом стекали длинные локоны синих волос.

Залюбовавшись видом на пару мгновений, я напряг память. Голова совсем не хотела соображать, но картинки хоть и неохотно, но начали всплывать в голове.

— Блин, точно! — стукнул я себя по лбу, когда вспомнил, откуда пошел провал в памяти.