Последний Паладин (СИ)

— Эх, — разочарованно опустил взгляд Геныч, у которого из-под носа увели добычу. А он так хотел кому-нибудь навалять.

Звук ломающихся костей и визг боли похожий на поросячий, эхом разнесся по кварталу, знаменуя окончания битвы. Однако следом за ним в абсолютной тишине раздался звон упавшей монеты.

Не веря своим ушам, Геныч поднял взгляд и увидел абсолютно невредимого незнакомца, который смотрел на него вопросительным взглядом.

Геныч с такой скоростью опустился обратно на стул, что тот проломился под его весом. Тело отреагировало куда быстрее разума, побуждая владельца в панике бежать и прятаться.

Повинуясь наваждению, Геныч, заполз под столик и осмелился выглянуть оттуда, лишь когда незнакомец лениво подобрал монетку и посвистывая пошел дальше.

Первая прогулка по теневому кварталу оказалась занимательной. Чем глубже я заходил внутрь, тем светлее и оживленнее квартал становился. На пути стали попадаться ухоженные светлые здания с продуктовыми магазинами, разнообразными кафешками, мастерскими, оружейными, прачечными… это был целый собственный мир, в котором можно было найти все что нужно, не покидая квартала.

И вопреки названию, этот мир был полон света, ярких огней и витающей в воздухе атмосферы праздника.

Приятное чувство ностальгии кольнуло сознание, потому что происходящее здесь до боли напоминало рынок Аргуса. Вечная толкучка похожая на фестиваль и возможность купить все, что душе угодно. Разве что уголовников вокруг было поменьше, но это дело поправимое.

Как и предупреждал Пахом, прогулка прошла не без эксцессов.

Нашлась пара тройка не особо приветливых ребят, которые попытались меня прогнать, но у них ничего не вышло.

Настырнее прочих оказался один боров, который в отчаянной попытке меня убить умудрился своим же ударом переломать себе все кости на правой руке.

С него-то я и взял свой самый ценный трофей на этой прогулке. Монету Аргуса старой чеканки. Право носить такие имели только служители Ордена и это еще больше укрепило меня в мысли, что их потомки приложили руку к созданию этого места.

После борова нападать на меня никто не решался. Лишь изредка некоторые провожали меня не самыми приятными взглядами, но большинству было откровенно наплевать на чужака. Квартал жил собственной жизнью.

Я понял, что мой путь завершен, когда уперся в широкую лестницу, которая вела к парадному входу трехэтажного особняка. На манер Клановым представительствам с площади единства, фасад здания был украшен гербом в виде черных крыльев, а с крыши на меня смотрела изысканная статуя ворона.

Спустя пару секунд из особняка грациозно выпорхнула статная молодая дама в изысканном черном платье в пол и убранными в хвост серебристыми волосами.