Последний Паладин (СИ)

И чем сильнее я становился, поглощая тысячи и тысячи иномирных тварей в бесчисленных сражениях за благо человечества, тем сильнее становился страх тех, кого я защищал.

Ведь я могу воплотить все, что когда-либо поглощал.

— Только не говори, что ты собираешься все здесь убрать в теневой карман… — нашел блондин слова после полуминуты молчания.

— Ладно, не буду говорить, — пожал я плечами.

Результатом импровизированной демонстрации я был доволен. Раз повелся этот благородный блондинчик, значит и в столице проблем с маскировкой моей Стихии под Тень не возникнет.

Главное — не показывать, что я могу использовать свою Стихию даже там, где нет ни единой тени. Ну, или просто не оставлять живых свидетелей.

— Ты прикалываешься? Даже грузовики? — потряс меня совсем позабывший свое обещание свалить Максим. А еще аристократ называется.

— Есть способы, — вздохнул я, намереваясь уже силой засунуть этого шумного парнишку в багажник, чтобы не мешал. К его счастью, в этот момент к нам подбежал запыхавшийся Петр.

— Слушай, Маркус… — вытирая пот со лба, заговорил шахтер и замолк, как только увидел за моей спиной ряженного в белоснежный костюм аристократа. Клановый амулет парнишки было едва видно за воротом рубашки, но его статус и без него угадывался вполне ясно.

— Этот болтун не опасен, — кивнул я, — можешь говорить.

— Так это… — сказал Петр, все еще косясь на лыбящегося как дурачок Максима, — в локомотиве бабло нашлось… ну и… народ там спрашивает, что с ним делать.

А вот чего он такой вспотевший. Волнуется. Нелегко было в его положении решиться идти спрашивать, вместо того чтобы молча присвоить. Спасение от рабства это одно, а жить-то дальше как-то надо.

— Сможете спрятать так, чтобы у имперцев не было к вам лишних вопросов?

— Конечно! — ударил себя в грудь шахтер, — сныкаем так, что их лучшие ищейки ни импа не увидят!

— Ну тогда поделите и забирайте, — разрешил я, — наверняка это именно те деньги, которые за вашу же покупку торгашу и заплатили.

— Спасибо! — заблестели от слез глаза у Петра, и он было дернулся меня обнять, но сдержался и просто протянул руку, — храни тебя, бог, Маркус. Будешь в Ильретеевке, заходи в гости. Деревня у нас небольшая и бедная, но дружная и добро помнить умеем. Много не обещаю… но чистую постель, печной хлеб и баньку организуем.

— Обязательно, — с теплой улыбкой пожал я протянутую руку.

— Если действительно хочешь выжить, на станции спроси Людвига, — вклинился в разговор и не думавший уходить аристократ.

Петр недоверчиво зыркнул на благородного парнишку брезгливым взглядом, но тот и бровью не повел.

— Все работники железных дорог империи берут на руку.