Последний Паладин (СИ)

Может, и в это верить будете?

— А что, — хмыкнул водила, — может так и есть. Хотя мне больше вариант северян нравится. Слыхал, они верят, мол Башня — это загробный мир, куда попадают павшие в бою воины после смерти. Сидят там в безопасности, пируют и радуются. Романтика!

— Да-а-а, я бы сейчас тоже не отказался от пира, — пустил слюну Мартын, — нежное мясцо, да со свежим чесночным хлебушком, да под холодный квас!

— И деваху голую под боком, — вторил ему Миха.

— А лучше две! — закивал Мартын и завалился набок, мечтательно похрюкивая.

— И что ты будешь с ними делать, обалдуй мелкий? — вздохнул Федор, — еще молоко на губах не обсохло, а уже о бабах думаешь…

Так, разговор постепенно и стих, сменившись тишиной.

Транспорт шел довольно мягко. Густой лес чередовался с полянами и редкими пролесками. Мрачное дневное небо отливало синевой. А с пригорка, на который мы только что забрались, вдалеке виднелся едва различимый шпиль Башни Аргуса.

Венец человеческого творения и единственная причина, по которой люди на протяжении веков могли давать отпор бесчисленным иномирным тварям. И не просто отпор, Великий источник Башни был способен накапливать в себе энергию других миров и позволял использовать иномирную энергию против них же, даря человечеству надежду однажды избавиться от угрозы раз и навсегда.

И вот теперь Великий источник потерян. Что же вы люди натворили, пока меня не было…

В успокаивающей тишине, которую прерывал лишь мерный звук стихийных моторов, я смог сформулировать в голове последний важный вопрос.

Вопрос, ответ на который был способен разом объяснить все происходящие вокруг странности.

Вопрос, об ответе на который, я и сам уже начал догадываться.

— Слушай, Федор, а какой сейчас год?

— Ты точно головой не ударялся? — обеспокоенно покосился на меня дремавший до этого седовласый.

— Я в норме, — спокойно ответил я, — просто я довольно долго пробыл в том Портале.

— Оно и видно, — поспешил язвительно поддакнуть Мартын, за что получил от деда болезненный удар локтем в бок.

— 2723-ий сейчас, — ответил, наконец, Федор, — сентябрь месяц.

Выходит, пока я год искал выход из ловушки, здесь прошло почти семь сотен лет.

Не удивительно, что мир изменился. И явно не в лучшую сторону, раз человечество умудрилось потерять контроль над Великой Башней.

Но мне от этой мысли почему-то не стало грустно. Да и злости тоже не было.

Может потому, что в глубине души я считаю, что предавшее меня человечество заслужило эти последствия?

Одно очевидно, в Башню мне так просто не попасть, даже если захочу. Каменный змей был на самой границе красной зоны, а мне едва хватило запасов энергии его завалить. А ведь он и близко не самая опасная иномирная тварь.