Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

 — Я тому Геннадию все ингредиенты купил, чтобы превращение веществ совершить. И что ты думаешь? Ничего! Совсем ничего! Вранье оказалось в тех древних свитках!

— Ничего страшного, — сочувственно посмотрел на него князь. — Мы его к делу пристроим. Как мое поручение насчет ядов продвигается?

— Да с ядами у него как раз хорошо все, — отмахнулся Григорий. — Это он на коленке смастерит за час, было бы из чего. В здешних местах одни грибы чего стоят. Особенно поганка. Я у Светония читал, что мать Нерона Агриппина своего мужа, императора Клавдия грибами отравила. Так что насчет ядов не беспокойся. Он все горюет, что твое земляное масло пока не нашел, хочет весной снова в те земли пойти.

— Пусть идет, — кивнул князь. — Мне то масло очень нужно, владыка. Если оно у нас появится, то нам еще долго никто страшен не будет.

— Как дороги просохнут, так сразу и поедет, — согласился Григорий. — Чую я, это дело богоугодное, раз целые полчища врагов истребить поможет. Благословляю!

— Еще по одной? — намекнул князь, и владыка нехотя согласился. Он усиленно смирял плоть, но зачастую плоть брала верх, приводя этим почтенного епископа в полнейшее уныние.

— Жениться бы тебе, княже, — сказал вдруг епископ, и Самослав даже поперхнулся от неожиданности. — Во грехе живешь с доброй христианкой. Нехорошо это.

— Да тебе-то это зачем понадобилось, владыка? — подозрительно посмотрел на него князь. — Дагоберт вон ни с одной из своих жен не венчался. У германцев это и не принято как-то. Вокруг березы по старому обычаю обвел, с герцогами напился, вот тебе и вся свадьба.

— Понимаешь, княже, — владыка крутил в руках пустой кубок, и замолчал, подбирая слова. — Вот язычники княгиню нашу Людмилу за живую богиню почитают, хоть и грех это великий. Но если у тебя с ней лад в семье, то и власть твоя от того только крепче становится. А нам, христианам, тоже своя княгиня нужна, понимаешь? Ты не крещен, тебе в божий храм пока ходу нет. Получается так, что пренебрегает власть церковью нашей. Плохо это, люди ропщут, обиженными себя чувствуют. Император для ромеев — защитник истинной веры. А тут они в страхе живут. А ну, как их на капище поганое потащат. А королеву Марию почитают все за ее добродетели. Если ты повенчаешься с ней, то это успокоит людей, они почувствуют, что ты и их тоже не оставишь в беде. После того бунта боятся люди, а кое-кто и вовсе подумывает назад в Романию(2) вернуться. Ведь чуть до крови дело не дошло, в одном шаге всего от нее остановились. А то, что христианка за язычника замуж пойдет, так еще апостол Павел сказал: «Неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освещается мужем верующим».