Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Захвачена франками только в 768 году, после изгнания арабов.

2 Экскубиторы — полк мечников, дворцовая стража, набираемая из горцев — исавров.

3 Тумен-Тархан — город на месте станицы Тамань. Был известен под именами Гермонасса, Таматарха и Тьмутаракань.

Месяц листопад свое название не оправдывал вовсе. Листья облетели уже давно, а на дорогах спеклась в комья мерзлая грязь, тронутая первым морозцем, что тайком прокрался в эти земли вслед за осенними дождями. Жупаны и старосты вздохнули от своих забот, подсчитали урожай, раскинув его на всех едоков и передав часть зерна от сильных весей слабым. Жили тут всем миром, а потому и шел избыток жита голодным, за что те оставались должны своим соседям. Ну, а если и не было избытка, то все равно делили по едокам. Сегодня у соседа стадо кабанов поле потравило, а завтра они к тебе самому наведаются. Будут должники извозом свои долги отрабатывать, или на заготовке леса, или на расчистке берега от зарослей, чтобы бурлаки по весне протащили корабли без малейшей задержки. За это строго спрашивали со старост. Пожалуется какой купец Большому боярину Люту, тот мигом ревизора пришлет. И идет тот староста, что за волостью своей недоглядел, обратно в родную весь, простым пахарем.

Перестали с приходом холодов рубить камень в окрестностях Солеграда. Всех варнаков, лазутчиков и бродяг погнали в соляную шахту, туда, где тепло и сухо. Жупан Горазд изрядно навострился создавать запасы соли, перегоняя по мере надобности людей то на одни работы, то на другие. Горожане, те, что с достатком, забили погреба едой, кадушками с зерном и салом, вязанками соленой рыбы, провесными окороками, капустой, репой, грибами и косицами, сплетенными из головок репчатого лука. Те, кто победнее, закопали в ямы жито и повесили под стрехой лещей и щук, дожидаясь, когда запах сладковатой тухлятины скажет: дошла рыбка! Можно есть! Но таких бедолаг уже совсем мало было. Соль государь отпускал по разумной цене, не пытаясь снять с людей последние портки.

Месяц Листопад — время, когда старосты едут в Приказы с годовым отчетом, моля богов, чтобы не попасться лишний раз на глаза госпоже Любаве. Иногда им везло, и тогда какой-нибудь подьячий мог тот отчет принять. И было это для старост счастьем великим. Боялись тертые мужики эту ведьму просто до икоты. Смотрит невзрачная пигалица, увешанная золотом с головы до ног, на такого старосту, и словно душу из него своим взглядом вынимает.