Последний дубль

На развлечения не остается времени, на еду тоже.

— Ты вроде похудела, — мама впервые смотрит на меня с удовлетворением.

— Спасибо, — поворачиваюсь к зеркалу и пытаюсь не бояться жутких сизых кругов под глазами.

Я не боюсь ни садистов, ни психопатов. Погибну либо от хронического недосыпа, либо от обострения альтруизма.

Порой хочется уволиться и свалить на безлюдный остров. Однако совесть не позволяет бросить начатое, перечеркнуть старания.

Я упрямая, не успокоюсь, пока не доберусь до истины. В универе пришлось наизусть вызубрить кучу материалов по криминальному праву. Преподаватель требовал взятку, перфекционистская натура не позволяла сдаться и заплатить. Пришлось выучить, как молитву, текст от зубов отскакивал.

Конечно, без периодов отчаяния не обошлось. Одну мою контрольную работу разнесли в пух и прах.

Память жива до сих пор. Второй курс, первый семестр.

— Значит, «вещественные доказательства» ты благополучно сократила до «вещдоков», а с «письменными» что произошло? Постеснялась? — язвительно спрашивает препод. — Хоть иногда учебник открываешь? Ладно, сокращение, тут всем лень написать полностью. Но такой вариант решения задачи предложит только умственно-отсталый! Ты чем работать будешь? «Письменными доказательствами» или «письдоками»?

Выбегаю из аудитории, как ошпаренная, сижу на крыльце и рыдаю.

— Что случилось? — спрашивает Градский. — Кто тебя обидел?

Он приехал забрать Нику после пар.

— Н-ничего, — захлебываюсь слезами. — В-все н-нормально.

— Выкладывай, — ободряюще хлопает по плечу.

— Ничего, — смотрю на него и резко затихаю, растворяюсь в искрящихся голубых глазах, разом забываю о недавних горестях. — Все хорошо. Правда.

Поспешно вытираю слезы.

— Не вешай нос, — небрежно скользит пальцами по моему подбородку. — Только скажи, разберусь с любым обидчиком.

Отступает, оставляя меня наедине с мечтами.

Мотаю головой, отгоняю непрошеные воспоминания. Сейчас надо заняться делом, а не грезить о прошлом.

Темнота окружает со всех сторон. Льется из каждого угла, пропитывает каждую трещину, проникает в сознание и порабощает, подчиняет своей воле.

Я лежу на кровати с широко открытыми глазами. Не включаю свет, не распахиваю занавески. Сна нет. Где-то вдалеке пламенеет рассвет.

За последние несколько недель я увидела столько смертей, что даже затрудняюсь озвучить точную цифру. Пусть и на бумаге, на фотографиях. Не принципиально.

Эти люди ходили по земле, а теперь лежат в могиле. Как и мой покой. Как мое самообладание.

Когда звучит противная трель будильника, ощущаю долю облегчения. Поднимаюсь, собираюсь на автопилоте.

Холодает, срывается снег. Отличный конец для марта.

На работе меня ожидает сюрприз. Местная газета выпустила статью под впечатляющим названием «Кровавая охота».