Последний дубль Декстера

– Ну, может, тебе это и представляется серьезным возрастом, – рассудительно произнесла Рита. – Но первым признаком взросления являются… Коди, прекрати барабанить по столу. Ступайте, оденьтесь… только во что не жалко.

– А мне ни во что не жалко, – по обыкновению едва слышно объявил Коди.

– Почему, почему мне никогда не дают делать, что я хочу?! – вопросила Эстор, и Лили-Энн радостно подхватила: – Хочу! Хочу! Хочу!

– Потому что мы все одна семья, и нам нужно… Декстер, можешь ты утихомирить дитя?

– А если я не хочу быть этой семьей? – поинтересовалась Эстор.

– Что ж, – Рита подошла к столу и принялась собирать грязную посуду, – если знаешь другой способ обставить свою комнату в новом доме… Декстер, бога ради, сделай что-нибудь с Лили-Энн; у меня голова уже болит от шума.

– Никакой это не новый дом, – буркнула Эстор, но мысль о собственной комнате явно поубавила ей противоречивого духа. По правде говоря, единственный энтузиазм, который я у нее наблюдал, связывался с мыслями о переезде в новый дом, где у нее впервые в жизни появится собственное помещение, – впрочем, просто взять и признаться в этом она, разумеется, не могла.

– Для нас он новый, – возразила Рита. – И станет еще новее, когда мы его покрасим и… Декстер, бога ради, унеси отсюда этого ребенка и одень его. Будь так добр.

Я встал и подошел к стульчику Лили-Энн. Та с энтузиазмом колотила ложкой по жестяному подносику.

– Дада-аа! Кадябодя! – завопила она при моем приближении, радостно вскинув ручки в воздух. Я отстегнул металлический подносик, поднял ее в воздух, и она с истовостью и непосредственностью, свойственной лишь безоблачному детству, врезала мне ложкой по носу. – Дада-ааа! – радостно повторила она, а я так и стоял с перепачканным яблочным пюре носом и слезящимися глазами.

– Ох! – только и нашелся что сказать я.

Я понес Лили-Энн переодеваться, и бубнеж Эстор стих за спиной. Зато я, к своей радости, узнал-таки, что за неотложные задачи меня ожидали. «Одеться во что не жалко» для Коди и «покрасить» для Эстор… Обладая столь острым дедуктивным умом, как у меня, нетрудно догадаться, что мы собираемся на субботник в новом доме скорее всего дабы орудовать кистями, и валиками, и банками краски пастельных расцветок. Не совсем, конечно, то блаженное времяпровождение, на которое я рассчитывал, однако бывает судьба и пострашнее, чем красить свое – по-настоящему свое! – новое жилище.

Я вымыл и переодел Лили-Энн и усадил ее в манеж. Потом смыл яблочное пюре и сопутствующие субстанции с себя самого, переоделся соответственно планам на день и принялся таскать краску, и валики, и тряпки из гаража в багажник машины.

Коди собрался первым и уселся рядом со мной.