Последний дубль Декстера

А теперь мне предстояло катиться еще дальше, назад, в серые будни плоского мира в деревянном обрамлении за красивыми, но плоскими декорациями.

Леди и джентльмены, вот он, в зеркале: чемпион-тяжеловес – Декстер-Лишенный-Иллюзий!

Маленькое, смазливое личико возникло в зеркале у меня за спиной.

– Декстер? – спросила Эстор. – Что нам делать?

Я зажмурился, и все мое наркотическое самобичевание исчезло. Я повернулся к Эстор и за ней, за дверью, на залитом кровью ковре кремового цвета увидел мертвую телезвезду. А прямо передо мной стояла одиннадцатилетняя девочка в пеньюаре, а где-то в доме лежала без сознания моя связанная жена.

Словно параноидальное озарение сошло на меня, и я вдруг сообразил, что ситуация не из тех, в которые стоит попадать, особенно если ты далеко не в лучшей спортивной форме. Вся эта история вдруг показалась задуманной как нарочно для того, чтобы указать на меня, – начиная со смерти Джекки и до смерти Роберта… и даже Эстор в своем невероятном секс-наряде, ведь я, в конце концов, приходился ей всего лишь отчимом, а в полицейских кругах «отчим» служит кодовым обозначением сексуального преступника.

Я мог бы составить сценарий из этих событий даже во сне, и почти наверняка главная, звездная роль в нем досталась бы Декстеру.

Десятиминутный допрос любого, занятого в производстве пилотной серии, откроет то, что я сделался новым бойфрендом Джекки. Это автоматически поставит меня в положение главного подозреваемого в ее смерти – в конце концов, выбор претендента на роль убийцы между мной и всемирно известным Робертом Чейзом настолько прост, что даже такое безмозглое ничтожество, как Андерсен, не колеблясь, укажет на меня.

И, конечно же, это не может не быть Андерсен, у которого в достатке свежих, неодолимых поводов меня ненавидеть. Моей обычной козырной карты, сестры-сержанта, в колоде больше нет. Судя по последней моей попытке заговорить с ней, я не сомневался в том, что ей не терпится видеть меня полощущимся на ветру. Может, сама она и не будет затягивать на моей шее петлю, но уж наверняка даже пальцем не пошевелит, чтобы развязать ее. Нет, она отступит на пару шагов назад и будет, скрестив руки на груди, наблюдать за тем, как Андерсен впихивает Декстера в свой идеально скроенный сценарий. Еще бы ему не стараться: он начал свою карьеру, ненароком уничтожив улики, из-за чего в тюрьму чуть не сел невиновный человек. Насколько больше удовольствия он получит от того, что повторит этот свой подвиг, только намеренно?

Есть, конечно, еще Эстор – но все, что она скажет, подвергнут сомнению.