Последний дубль Декстера

Но что может быть лучше, чем три полноценных приема пищи в день, не считая мелких вкусностей и новой обуви несколько раз в год? И семьи, которая непонятно почему все-таки любит ее, платит за нее, терпеливо сносит все ее капризы и истерики – и более того, отчима, почти отца, который понимает, на что она действительно похожа в глубине своей извращенной души?

А главное, ей ведь вот-вот предстоял переезд в новый дом с собственной комнатой и бассейном. Мысль о новом доме волновала ее; Эстор старательно красила свою комнату и с удовольствием планировала, куда поставит стол и кровать и что наденет, когда позовет знакомых на торжественное открытие бассейна. Разве можно найти что-то лучше этого, что где-то совсем рядом, до чего можно дотянуться и потрогать рукой?

Со стороны двери послышалось шмыгание.

– Декстер?.. – окликнул меня плаксивый голос Риты, и я очнулся. Бывает, когда я сосредотачиваюсь на какой-то проблеме, то вдруг обнаруживаю, что смотрю куда-то перед собой, ничего при этом не видя. Однако теперь, когда голос Риты вывел меня из этого забытья, я обнаружил, что пялюсь в фотографии Эстор на стене.

– Декстер? – снова всхлипнула она. – Ты… ты что-нибудь нашел?

Я открыл рот, чтобы ответить, но с моих губ сорвались слова, которые удивили и меня самого.

– Да, – произнес я. – Я знаю, куда она пошла. – И, что еще удивительнее, я действительно это знал.

– Ох, – выдохнула Рита. – Ох, слава богу!

Я едва успел встать, как она налетела на меня, уткнувшись в мою рубашку. Я осторожно отстранил ее, и она подняла ко мне мокрое, красное, опухшее от слез лицо.

– Где она? – спросила она, шмыгая носом. – Куда она пошла? Нам надо… Бога ради, Декстер, нам надо сейчас же… Ох, да что же ты стоишь просто так, Декстер, идем же!

– Я съезжу за ней, – сообщил я. – Я хочу, чтобы ты оставалась здесь.

– Здесь? Но это… Нет, Декстер, я не… о чем ты говоришь – остаться здесь? Это совершенно… зачем мне оставаться здесь?

Если бы я ответил на это «зачем» честно, мне пришлось бы сказать, что я не хочу, чтобы она ехала со мной, особенно туда, куда я собирался ехать. Однако поскольку я не мог бы сказать этого без риска развязать полномасштабную ядерную войну, я выложил ей первое, что пришло на ум.

– Она может вернуться, – объяснил я. – Кому-то нужно оставаться здесь – на этот случай. – Я положил руку ей на плечо и с серьезным видом нахмурился. – И этим человеком должна быть ее мать.

Я обнаружил, что слова вроде «нужно» или «должен» почему-то оказывают на людей прямо-таки магическое воздействие. Есть в них нечто такое, что проникает в самые мягкие и уязвимые точки человеческого сердца, которого я, хвала небесам, лишен.