Последний билет в рай

– Как он себя чувствует? – поинтересовалась я.

– Все еще слаб. Но держится. Сестра его жены сказала, что ему на лекарства деньги нужны. И бабушке тоже. Я хотел им дать…

– Еще чего! – возмутился Антон. – Почему это ты должен давать? Пусть платит тот, по чьей вине они пострадали.

– Правильно! Вовремя ты про деньги вспомнил.

Я пошла в кладовку и принесла кейс. Мы открыли его и уставились на тугие пачки банкнот.

– Никогда не видел столько денег разом, – восхитился Антон. – Впечатляет!

– Неужели здесь пять лимонов? – Павел взвесил на ладони одну из пачек. – Надо бы пересчитать…

– А деньги точно настоящие? От этого жучары всего можно ожидать. – Антон взял несколько купюр и, как и я вчера, посмотрел их на свет. – Смотри-ка! Настоящие, похоже…

– Считаю, что эти деньги надо отдать родственникам мальчика, – сказала я. – Пусть лечатся и поправляются. То, что останется, – моральная компенсация от родственников убийцы. В конце концов, если бы Иван Иваныч не заплатил лаборанту Чепурову, Обмылок топтал бы зону, а мать мальчика точно осталась бы в живых. Конечно, деньги – слабое утешение после такого ужаса, но все-таки лучше, чем ничего. Они сейчас очень пригодятся: им, кроме лечения, еще два памятника надо ставить…

– Полина, а может, ты сама отвезешь им эти деньги? Заодно расскажешь, как братья Суруляки покалечили друг друга, – предложил адвокат.

Я посмотрела на Павла:

– Ты думаешь? Ну, хорошо, завтра съезжу.

Мы еще некоторое время обсуждали подробности предстоящей расправы над Обмылком, потом Павел объявил, что ему пора.

– Я обещал сыну, что сам уложу его сегодня спать, – сказал он, как бы оправдываясь, – почитаю ему сказку, научу разбирать постель. Сынище уже учится сам заправлять и разбирать свою постель.

– Да, четыре года – серьезный возраст! – поддакнул ему Антон. – Ну, что, поехали? Заодно и меня домой забросишь.

Мужчины встали и пошли в прихожую. Я взяла Антона за руку и тормознула его, в то время как Павел уже шагнул за порог.

– Антон, та женщина, которая в больнице работает, – любовница Павла?

– Черт! Кажется, я сболтнул лишнее… Но ты не думай, Полин, Павел – хороший семьянин. Просто мы, мужчины, в большинстве своем существа полигамные. Ну, тянет нас на других женщин, даже если любим и боготворим только одну. Это, так сказать, маленькие слабости сильного пола…

– Ладно, проехали! – Я подтолкнула Ярцева к выходу.

Ультрамариновый «Фольксваген» стоял за воротами. Адвокат ждал друга возле открытой дверки. Мы попрощались, Антон и Павел сели в машину, и красавец «Пассат» рванул с места.

Я зашла в дом и закрылась на ключ. Убираясь в кухне, я невольно думала о Павле. Конечно, он только человек, и человеческие слабости ему тоже свойственны, как и всем.