Последняя война

Дорога прилично сохранилась, да и лучик прожектора «Сегежи», видный за много километров, служил хорошим ориентиром.

Павлыш старался выжать из вездехода всё возможное: с каждой секундой пассажиры «Ежа» принимали всё большие дозы радиации, и с каждой минутой увеличивалась опасность для корабля.

В кабине молчали. У Малыша кровоточила рана, и он прижимал к ней мокрую от крови ладонь, морщась от каждого толчка. Райков прислушивался к биению собственного пульса. Он был храбрым парнем и в других случаях не струсил бы, но невидимость и неумолимость врага, закравшегося в его тело, настолько пугала, что он, незаметно для окружающих, прижал лицо к спине сидевшего у него на коленях механика, чтобы защититься от радиации. Хоть это было и бессмысленно.

Механик о радиации не думал. Он свыкся с близостью смерти. Он хотел только дожить до утра, чтобы увидеть солнце, он хотел, чтобы убили генералов и солдат — всех. Он держал в руке пистолет, готовый стрелять в любой момент. Он сам собирался вершить правосудие.

Девкали и Павлыш думали об одном и том же — о женщинах, оставшихся на корабле, о женщинах, которым грозила опасность. Но если Девкали сейчас не мог думать ни о чём, кроме судьбы Пирры, то Павлыш ещё думал и об Антипине, о его таинственном исчезновении. Ему всё время хотелось вернуться обратно, как человеку, который вспомнил в последний момент перед отходом поезда, что забыл попрощаться с кем-то из родных, да уже поздно: поезд тронулся…

Грузовик они настигли неподалёку от города. Что-то случилось с мотором, и один из солдат копался в нём. Остальные столпились рядом, странно знакомые в скафандрах космонавтов.

— Их можно принять за нас, — сказал Павлыш.

— На это и рассчитывают, — подтвердил Малыш.

— Приготовиться к бою, — скомандовал Павлыш. Он затормозил метрах в пятидесяти от грузовика, за крутой скалой. — Я буду здесь, у лазерной установки. Девкали, Райков, с автоматами быстро выскакивайте и ложитесь за камни.

Эта операция заняла меньше минуты. Механик с пистолетом в руке тоже выскочил из вездехода и, перебежав дорогу, вскарабкался на склон холма и залёг там.

Павлыш включил усилитель и подсоединил к нему кабинного лингвиста. Он не следил, как и куда исчезли его товарищи. Надо было использовать неожиданность.

— Сдавайтесь! — крикнул он, включив усилитель на полную мощность. — Вы окружены! Сдавайтесь!

Группа солдат в скафандрах, стоящая до этого в растерянности — они не могли разобрать, что за машина догнала их: слишком ярко били в глаза фары, — тут же рассыпалась по кустам. Только шофёр присел за капот грузовика, и ноги его были хорошо видны Павлышу.

— Приказываю немедленно выйти из укрытия и бросить оружие, — продолжал Павлыш.