Последняя из дома Романовых

– Письмо при вас, лейтенант? – спросила принцесса.

– Да. Граф написал его по-немецки, он не силен во французском, но я могу вам перевести.

– Благодаря образованию, полученному щедротами моей августейшей матери, я понимаю и по-немецки, – улыбнулась принцесса.

Она взяла письмо, торопливо разорвала конверт. По ее судорожным движениям было ясно, как давно ей не терпится его прочесть. Не слезая с лошади, она пробежала письмо глазами. Потом взглянула на лейтенанта.

– Вам известно, о чем пишет граф?

– Да, Ваше высочество.

– Итак, граф зовет меня к себе в Пизу. – Некоторое время она молча ехала на лошади. – Ну что ж, личное знакомство с графом и было моим желанием, – начала она медленно и вновь защебетала: – Ах, мой друг, это восхитительное письмо! И не сердитесь: я не принимала вас отнюдь не оттого,

что подозревала в коварстве. Будучи сама по природе открытой, мне невозможно подозревать неискренность в других. Просто болезнь иногда повергает меня в состояние тягчайшей меланхолии. И тогда я начинаю спрашивать себя; если граф искренен со мной, зачем он подослал ко мне этого человека?

И глаза принцессы впились в Христенека.

– Какого человека, – изумился лейтенант.

– Того самого... синьора Рибаса, каковой мне привез письмо от мужа моего... Но послал его граф.

Христенек продолжал находиться в изумлении.

– Граф послал меня, – начал он твердо. – И если у вас есть какие-то доказательства, что граф послал еще кого-то, что граф нечестен, извольте сказать.

– Доказательств нет. Просто я чувствую, – сказала принцесса, не сводя глаз с Христенека.

Но лейтенант был само негодование:

– Я не передам ваших слов графу, ибо он их не заслуживает. Репутация графа известна и безукоризненна. Поверьте, нелегко ему было прийти к та кому решению – послужить вам. И отнюдь не несправедливые обиды от императрицы, но желание блага отечества... желание помочь законной наследнице трона...

В глазах Христенека стояли слезы.

– У вас благородное сердце, – с чувством сказала принцесса. – Итак, жалую вам мой орден Азиатского креста. И клянусь: за удачное исполнение этой миссии граф Орлов повысит вас в чине! Итак, майор Христенек, завтра со всем своим двором я выезжаю в Пизу... – И, будто спохватившись, она прибавила: – Да, там заходил этот банкир от графа... Пусть он сегодня снова зайдет.

У дома принцессы стоял большой дорожный берлин, запряженный шестеркой лошадей. Доманский и Черномский руководили слугами. Принцесса в дорожном плаще придирчиво наблюдала за дорожной суетой.

– Архив, – шепнула она Доманскому.

Доманский исчез в доме и вернулся со знакомым большим баулом.

– Я позабочусь о нем, – говорит поляк

Доманский кивнул, указывая на баул.

– Два положите в карету. И оба заряженные... Вы поедете с вещами в берлине.