Последняя бригада

Шарль-Арман инстинктивно накрыл котел с лапшой. «Господи, лишь бы не залило двигатель!» — подумал Гийаде, сдвигая на лоб мокрые очки, в которых все равно ничего не было видно. Минуту спустя они уже въезжали на остров.

Связные вылезли из мотоцикла и дружно расхохотались: они выиграли эту партию у неприятеля.

— Ну, старина, — облегченно вздохнул Гийаде, — если бы тебя не было рядом, я бы… я бы просто умер со страху.

— Почему? — спросил Ламбрей, вытирая шею.

— Ты такой спокойный! У тебя такой вид, точно тебе все до лампочки!

«Интересно, — подумал Шарль-Арман, — неужто я действительно выгляжу таким невозмутимым? А мне казалось, что это он спокойнее меня».

Их сразу же окружили курсанты.

— Шарль-Арман! — крикнул, подбегая, Большой Монсиньяк. — Как? Это ты?! И ты привез нам горяченького! Как мило с твоей стороны! Вот это по-братски. А мы уж было решили, что нас тут оставят умирать с голоду. Хорошо еще, что удалось найти уцелевшую бакалейную лавку. Хотя чувствуем себя натуральными грабителями, старина.

—   А мы по дороге приняли холодный душ, — ответил Шарль-Арман.

—   Ага, мы видели. Это катастрофа, только не для тебя, а для лапши. Ладно, пошли! Не стойте здесь, это опасный угол!

Монсиньяк повел их по разрушенным старинным улочкам к маленькой площади на берегу. На воде лежали тени от ветвей уцелевшей столетней груши.

—   Я вас видел сегодня утром сверху, — сказал Шарль-Арман, указывая на замок. — Какое же оттуда все маленькое! И площадь, и дерево…

И действительно, снаряды каждые полминуты падали на золотистую песчаную корму острова.

Бойцы подходили с котелками, сложенными друг в друга по пять-шесть штук, и черпали из большого алюминиевого котла.

—   Котелок лейтенанта! — крикнул один из них.

—   Давай отнесу ему, — отозвался другой.

— У нас, старина, потрясающий лейтенант! — заметил Монсиньяк.

Эту фразу Шарль-Арман слышал повсюду, где бы ни появился.

Лица курсантов почернели от копоти, струйки пота оставляли грязные разводы на лбах и щеках. У всех появилась привычка кричать. Большой Монсиньяк похудел, но не утратил своего наивного фанфаронства, даже наоборот. Взяв котелок, он оседлал колоду, в которой прачка стирала белье.

—   Кавалерист ест под минометным обстрелом! — рявкнул он с набитым ртом, уперев кулак в бедро, и, глядя на стоящий рядом мотоцикл, продолжил: — Вам, связным, везет. Болтаетесь повсюду. Вот скажи, ты ведь только что из штаба. У них там что, совсем нет артиллерии, чтобы задать жару этим сволочам на том берегу?

—   Эх, старина, — ответил Шарль-Арман, дожевывая на ходу, — но не думаешь же ты, что артиллерия поможет нам выпутаться!

С тех пор как он услышал эту фразу от майора, он успел повторить ее раз пятьдесят.

— А как там старина Пюиморен? Ты его видел?

— Да.