Последняя бригада

Но, глядя на этих юношей с раскрасневшимися радостными лицами, запыхавшихся от игры в войну, словно они бежали наперегонки, он подумал: «Бедные мальчики! Их пошлют в бой гораздо раньше, чем можно предположить». Он вспомнил, как мало осталось в живых тех, с кем прошли четыре года его курсантского братства.

— В целом вы ими довольны? — спросил он лейтенантов, которые тоже казались ему мальчишками.

—   Да, господин капитан, довольны, — ответили оба инструктора. — Но до совершенства еще далеко!

—   А есть ли в них кавалерийский дух?

—   Без коня трудно выработать кавалерийский дух, — ответил Сен-Тьерри, — но думаю, что есть.

—   Прекрасно. И это главное, друзья. И не скупитесь на похвалы, если им что-то удалось.

Уже забираясь в машину, капитан обернулся:

— Дети мои, я вами доволен.

Лервье-Марэ пришел в канцелярию эскадрона с бумагами, как вдруг услышал за дверью звонкий смех и попятился, не понимая, куда попал.

Он даже представить себе не мог, что Сен-Тьерри, Фуа или Флатте могут хохотать и шутить, как обыкновенные люди. Решив, что допустил бестактность, он поспешил постучать.

— Что там еще? — спросил Сен-Тьерри, нахмурив брови в притворном раздражении. — Ну да, вы же дежурите эту неделю. Увольнение для бригады на спектакль? Вы его не заслужили. А что, вы действительно собрались на спектакль? — И подмигнув остальным офицерам, добавил: — Ладно, давайте сюда!

И поскольку он был в хорошем настроении, то одним махом подписал все бумаги.

Остальные лейтенанты демонстративно не замечали курсанта. Однако смеяться стали чуть потише. Фуа вернул Сен-Тьерри монокль, с помощью которого собирался «показать» одного из старых командиров, а младший лейтенант де Луан перестал бить на стене мух кончиком хлыста.

Но все продолжали делиться воспоминаниями о Школе.

—   А вот Пайен… — говорил Флатте, лейтенант в белых гетрах, — что он там за историю рассказывал о своих старых добрых временах?

—   Историю о кепи Галифе? Лервье-Марэ, вам тоже стоит послушать, — сказал Сен-Тьерри. — Вы знаете, кто такой Галифе?

—   Да, господин лейтенант, мой дядя был с ним знаком.

—   Это большая честь для вашего дядюшки! — заметил лейтенант Фуа.

И он рассказал один из анекдотов, призванных проиллюстрировать пресловутый «кавалерийский дух», о котором все говорили, но никто не мог дать точного определения.

— Это было в семидесятом году то ли в Седане, то ли в окрестностях. Ни у кого не вызывало сомнений, что назавтра придется капитулировать. В течение двух часов билась уже только кавалерия, и ее крушили эскадрон за эскадроном. Вдруг генерала, который командовал атакой, убило ядром, сбросив с лошади. Его кепи покатилось по земле.