Последняя битва

 — Так ты решил?

— Еще не знаю… — ответил Андрей, подошел ближе, посмотрел в глаза дочери: — А ты, ты сама уверена?

— Да, — ответила она и опустилась на колени. Князь Сакульский перевел взгляд на молодого гранда. Прикусил губу, размышляя и подбирая слова. Потом спросил:

— Согласен ли ты, сын мой, забыть о желаниях прославиться при дворе гышпанском и искупить вину перед королем здешним, а посвятить себя построению нового королевства на новых землях? Клянешься ли ты построить для моей дочери город и поставить в том городе прекрасный дворец для нее и назвать ее королевой новых земель? Согласен ли ты на это — или плата сия слишком тяжела для твоих плеч?

Карл де Кераль что-то ответил, преклонил колено и склонил голову.

— Он клянется, отец, — сказала Пребрана, не поднимая головы. — Я стану его королевой. И у меня будет свой дворец и свой город.

— Больно легко согласился, — не поверил Андрей. — Пусть поклянется в этом на Библии… И тогда я дам вам свое благословение на брак.

Молодые люди вскочили, Карл что-то сказал, они торопливо умчались. Андрей закрутил головой, ища переводчика.

— Они побежали в замковую часовню, — объяснил Юрий Семенович. — Мыслю я, княже, задумка твоя и впрямь много стоит. Взять в руки целое царствие заместо того, чтобы милость здешних властителей искать. Пока руки сильных мира сего до столь дальних краев дотянутся, там и впрямь столь прочно обосноваться можно, что и осаду получится выдержать, и атаки отбить. Сами мы сих успехов, верно, уж не увидим, однако не для себя ведь, для детей живем. Мы сгинем, потомки же на троне прочном останутся. И все же… Уверен ли ты в воле своей, Андрей Васильевич? Гышпания ныне центром мира по общему мнению считается. Могущество ее бесконечно, богатства невообразимы, пред ее волей трепещут все государи Европы, флот несчитан, несмотря на все происки британских татей и проходимцев. Недаром именно здесь я намереваюсь обзавестись прочными связями. Разумно ли отрекаться от такого господина? Разумно ли ссориться с ним, рискуя навлечь его гнев? Ладно дети, Амуром злосчастным застреленные и разум утратившие. Но мы ведь взрослые и опытные люди. Верно ли решение твое? Не пожалеешь ли ты о сем требовании к юному гранду? Не погубит ли оно судьбы его и его жены?

— Филипп велик и могуч, сила Гышпании бесконечна, — сильно понизив голос, ответил Зверев.