Отель последней надежды

 — Они не уходят просто так, непременно к кому-то! И вам не хватило чувства собственного достоинства, чтобы скрыть это от людей?!

— Марья Максимовна, — сказала Надежда тихо. — Но ведь это.., не так уж и страшно. И позорного ничего нет, по крайней мере для меня. Я честный человек, и я его любила много лет, и это было его решение — уйти! Я же не бросила беспомощного инвалида и не сдала в детский дом ребенка! В чем.., мой позор?

— Да в том, что вы хуже, девочка! И вам теперь всю жизнь придется с этим прожить! — отрезала Марья Максимовна. — Вас вычеркнули. Вами попользовались, и больше вы не нужны. Вы хуже всех женщин до единой, которых не бросили мужья, потому что они смогли их удержать рядом с собой, а вы нет!

— А нужно было держать?

— Конечно! Любыми способами, любой ценой! А ля герр ком а ля герр! Угрожать, умолять, стоять на коленях, предпринимать попытки самоубийства, красть его документы, без которых он не может и шагу ступить! А как же иначе?! Просто так сдаться без боя?!

— Но к чему тут бой? — не поняла Надежда.

Слезы у нее высохли, и она смотрела на разошедшуюся старуху с изумлением и некоторой опаской.

Впрочем, старуха говорила почти то же самое, что Надежда думала все эти шесть недель, — что она хуже всех, что ее променяли на кого-то, что ее выбросили из жизни, как ненужную вещь!..

Именно так, и все же старуха говорила как-то иначе. Как-то слишком всерьез, слишком убежденно. Да, да, все это было совершенно правильно — разлюбил, бросил, променял, ушел, нашел получше и, может, помоложе, и все потому, что старая жена, то есть Надежда, никуда не годится, но в глубине души, в самой-самой серединке она все-таки знала, что это не так!..

Никого нельзя остановить, если он решил уйти. Никогда, ничем. Будь ты хоть сто раз красавица, умница и мадонна Рафаэля, он все равно уйдет. Не потому что ты недостаточно хороша, а потому, что у него в голове что-то изменилось. Ты ничего не можешь поправить у него в голове — такой закон! Раньше там было как-то по-другому, и там была Надежда. Нынче там все изменилось, и Надежды не стало.

Чужая душа потемки. Чужие мысли — хаос.

А Марья Максимовна всерьез утверждала, что нужно давать какой-то бой, возвращать, умолять! Зачем?! Может быть, его и возможно как-то вернуть, но ведь больше никогда не удастся приставить ему прежнюю голову!

Вот так всерьез, истово Надежда никогда не думала о том, что должна строить козни, придумывать ходы, разрабатывать стратегии — и достигнуть успеха, водрузить мужа обратно в супружескую кровать!

— Бой? — переспросила Марья Максимовна. — Как к чему бой?! Чтобы победить, разумеется! Вернуть его обратно! Раньше это можно было сделать на работе, тогда еще существовали какие-то нормы.