Отель последней надежды

Тот, кто не умеет быть благодарным, на самом деле просто свинья без роду и без племени!

Она пошла было прочь, но остановилась в дверях, взявшись за косяк. Черная сиротская водолазка делала ее похожей на монахиню, которую матушка из монастыря послала в город за керосином.

— Мы все обязаны нашим родителям, даже если они не строят нам домов и не покупают диванов! Они нас растили и любили, они продолжают нас любить, а мы им ничем не обязаны?! Опомнитесь, Максим Вавилов! Так не бывает!

И она ушла, а он остался.

Он остался думать о крокодилах, об отце, об этой странной девушке, о том, кто собирался ее убить, и о том, что, если б убил, Максим бы никогда ее не узнал!

Никогда — довольно жуткое слово. Под стать «вечности».

Как бы он стал проводить свою вечность, если бы не узнал ее?!

Она не разговаривала бы с ним презрительным и резким тоном и не сидела на широком подоконнике, а рядом с ней не скакал бы боком встрепанный воробей.

Максим отталкивался ногой, качался и думал — кто распорядился так, что она оказалась у него на подоконнике? Кто это за него решил? Кто вдруг подумал, что его теория людей и крокодилов никуда не годится, и подкинул ему эту девушку, которая не лезла ни в какие теории?

Потом он стал думать о трупе в наручниках, о странном способе убийства — профессиональные душители в его практике еще не попадались, может быть, потому, что это довольно трудно с первой попытки задушить человека, не дав ему и пискнуть, — и совершенно позабыл обо всех девушках на свете.

А потом зазвонил телефон.

«Катя, возьми трубку», — вежливо сказал телефон придурочным ненатуральным голосом, и Максим чуть не свалился с гамака."

"Ее телефон был у него в кармане, он выхватил его и уставился в окошечко — за это время он изучил все ее звонки. Собственно, ей почти никто не звонил.

Надежда, видимо подруга. Один раз.

Нина Ивановна, как выяснилось, бабушкина сиделка, раз восемь.

Личность по фамилии Галапагосский, который разговаривал с Максимом хамским тоном и зачем-то сообщил, что он писатель. То есть он именно так и представился: «Это Галапагосский, писатель». Он звонил раза два и, когда Максим сказал, что Екатерина в больнице, кажется, не поверил.

Секретарша с телевидения, которая равнодушным голосом спросила, будет ли Самгина сдавать зачетную работу. Максим сказал, что она в больнице и неизвестно, выживет ли.

— То есть Самгина у нас не сдает, — уточнила секретарша, а Максим подтвердил, что нет, не сдает.

А больше никто не звонил, и все номера он помнил наизусть.

Номер, определившийся в окошке, был незнакомым.

— Да, — сказал Максим Вавилов.

— Катерина? — спросили в трубке.

— Нет, я не Катерина.

— Катерина, — продолжали в трубке вежливо, — мы хотели бы побеседовать с вами по очень серьезному вопросу.