Отель последней надежды

Она говорила, что он ее разлюбил, но это лирика, а что на самом деле, пока непонятно, и нужно будет узнать.

После того как муж уходит, кто-то начинает ее пугать. Сначала вещи и фотографии, теперь набитое газетами чучело с надписью на груди. Да еще привязанное к потолку таким странным узлом! Дэн Уолш еще раз осмотрел узел.

Очень странный, очень не правильный узел!

Кому это может быть выгодно и зачем?

Она здравомыслящая, трезвая и здоровая женщина двадцати восьми лет от роду. Напугать ее до смерти невозможно, и вообще это сомнительный способ убийства, если замышляется именно оно. Заставить отказаться от квартиры? От наследства? Но как именно? И в чью пользу?..

В коридоре что-то загрохотало, словно покатилось ведро, дверь в комнату отворилась, и появилась Надежда с подносом.

— Вилки рассыпались, — сказала она и водрузила поднос на стол. На подносе стояли тарелки и еще большая миска, в которой что-то аппетитно дымилось. — Дэн, вы не подвинете стол? Мне не хочется есть рядом с покойником! То есть рядом с бывшим покойником! То есть.., ну вы понимаете!

Дэн Уолш послушно подвинул, и она стала ловко и красиво накрывать на стол. Из миски вкусно пахло, и он вдруг подумал, что очень хочет есть. Он не ел.., а черт его знает, когда он ел в последний раз!

— У меня есть сыр, а макароны называются «Макфа». Это самые лучшие макароны в России, ну, то есть паста, конечно! Я, например, «Макфу» люблю даже больше, чем всякие итальянские! Потому что я никогда не могу прочитать, что написано на итальянской пачке, они на английский никогда не переводят, а бумажки, которые приклеивают в супермаркетах, — ерунда! А на «Макфе» всегда все написано, и я знаю, что в ней почти нет калорий! А когда ешь макароны и знаешь, что в них почти нет калорий, то их можно съесть сколько угодно!

— Я ничего не знаю о русских макаронах, — заметил Дэн Уолш.

— Сейчас узнаете, — пообещала Надежда. — И повезете в свою Америку целый танкер русских макарон, я вам обещаю! Или на чем возят макароны? На сухогрузах?

Тут она почему-то засмеялась, куда-то ушла и вернулась с вилками.

— Садитесь, — велела она. — Только на вашем месте я бы сняла штаны! Вы же не младенец, чтобы ходить в мокром!

Тут она вдруг сообразила, что он и впрямь не младенец, а она не его нежная мать, и смутилась.

— Наплевать на штаны, я их просто выжму, — сказал Дэн Уолш. — Где у вас ванная?

Он вернулся через пять минут, штаны и рубаха у него по-прежнему были мокрыми, только теперь еще и очень мятыми. А сам он был очень доволен собой, по крайней мере, Надежде так показалось.

Боже мой. Во всем мире мужчины одинаковы!..

— Теперь давайте поедим русских макарон.

И они моментально слопали всю миску, которая была довольно внушительных размеров.