Последнее японское предупреждение

– А мне все равно, хочет он чего или нет. Я вот хочу, чтобы не было этих пяти дней – и что мне делать? Просто заявить – «раз я не хочу, то и нет ничего»? Так не будет!

Проня прошелся по номеру, ероша волосы, увидел бутылку, налил себе полный фужер и залпом выпил, кинул в рот пару виноградин и снова повернулся ко мне:

– Ты совсем деревянная, девка? Мужика своего пожалей, ему ведь разруливать, батя-то в возрасте уже.

– Мой мужик разрулит, не сомневайся. Это и его дочь тоже. Не думаю, что его мнение сильно отличается от моего.

– Дура, мля! – рявкнул он. – Не понимаешь, да?!

– Не орите, пожалуйста, вы не дома. Нет, не понимаю. К чему вам папино прощение? Показать, что вроде как благородные? Да какое благородство в том, чтобы пойти на поводу у алчной бабы?

– Я закурю, не возражаешь? – спросил Проня, вынимая пачку «Мальборо».

Я тоже встала и взяла сигарету, щелкнула зажигалкой, затянулась и села на подоконник.

– Вот вы умный человек. Скажите, что вы на моем месте сделали бы?

Проня, отодвинув стул, сел, оперся локтем на столешницу и долго молчал, глядя перед собой. Ситуация, конечно, странноватая – я сижу в темном номере гостиницы с посторонним мужчиной, курю, разговариваю. Бред…

– Честно? Не знаю. Если бы моего ребенка кто умыкнул, я б голову отрезал, – признался Проня, и я, потянувшись за своим бокалом, усмехнулась:

– Ну что? Понимаете теперь, почему я упираюсь? Беретесь осудить?

– Я тебя не сужу. Но меня тоже пойми – война начнется, много народа поляжет. – Он коснулся фужером моего и снова залпом выпил. – Надо же, никогда винище не любил. А это хорошее.

– Вы забываете, что сейчас время другое. Можно все цивилизованно решить.

– Цивилизованно, говоришь? А не умеет твой батя цивилизованно. У него старая закваска, как и у Вити, они долго языками чесать не станут, вмиг на ножи.

– Слушай… – вдруг сказал он, разливая остатки вина по фужерам. – А правду говорят, что ты за своих не задумаешься любого наглухо положить?

– Кто говорит? – Я выпила и почувствовала, что зря – закружилась голова, все поплыло. Не хватало еще отключиться сейчас!

– Ну, не говори, правильно. Я бы тоже не сказал. А за своих рвать надо. Ладно, девка, мне пора, и так засиделся с тобой, вишь вон, и выпить успели. Ты все-таки подумай.

– Ленка где? – вдруг спросила я, вспомнив мучивший меня вопрос.

Проня задержался у двери, положил руку на ручку, но не открыл, только подергал.

– Тут косяк вышел… Пропала она, мы весь город на уши подняли – нет ее. Витя тоже ищет, злой на нее за то, что дело не сделала, а бабки взяла.

– О, а вот кстати… как так вышло, что Соня почти пять дней не у вас была, а фиг пойми где?

Проня вернулся, снова сел за стол и взял яблоко, сочно хрупнул им и проговорил с набитым ртом:

– Говорю же: косяк вышел.