Последнее японское предупреждение

– Барух… Ата… Адонай… – пробормотала тетка бесцветным голосом, и тут я испугалась по-настоящему. Молиться тетка начинала только в состоянии крайнего переживания. – Барух ата адонай элохэйну мэлэх хаолам ашер кидшан бэйешуа хамашиах… – бормотала она все громче и, наконец, перешла на крик, разрезавший пространство: – Барух ата адонай элохэйну!

Папа закрыл глаза и тяжело вздохнул, Акела, удивленно взглянув на тетку, понял, что та совершенно не в себе, и надо как-то ее отсюда уводить, иначе мы все поддадимся панике.

– Галя, – позвал он, выглядывая в коридор, – Галя, пожалуйста, уведите Сару Иосифовну в ее комнату.

Галя, вытирая глаза платочком, вошла и помогла тетке подняться, обняла за плечи, и та, всхлипнув, уронила голову ей на плечо:

– Галочка… да как же это… как Он допустил? – ткнув пальцем в потолок, сквозь слезы спросила тетка. Потом, развернувшись, этим же пальцем ткнула в сторону отца: – Ты! Это все ты! Все тыыы!

Галя почти силой уволокла изрыгающую проклятия тетку на папину половину дома. Да, не было печали – теперь еще и тетушка сумасшедшая имеется.

– Папа, ты не слушай ее, – попыталась я, но отец только закрыл глаза:

– Она права, Санька. Мой грех…

И вот тут я поняла, о ком он думает. Ведь, скорее всего, к пропаже Сони может быть причастен Витя Меченый. Как второй шаг в игре по отвоеванию банка это годилось идеально. Дураку ясно, что за жизнь ребенка можно просить все, что угодно. И папа мой не исключение – другой внучки у него нет и не будет. И потому за Соню он отдаст не пятьдесят один процент акций, а весь пакет. Умно придумано… Интересно, эта мысль посетила только меня или мужская часть моей семьи тоже додумалась до этого? Судя по папиным словам, он точно это понял.

– Если… позвонит кто… – вывернул он, как будто подслушал, – скажите, что я готов на «стрелку»…

– Готов ты, – пробормотала я. – Ты готов, да – но только не на «стрелку», а на больничную койку. Без тебя разберемся.

– Без меня… не разберетесь… Акела, слышь? Все отдай, что попросят. Все, понял? И меня отдай, если будет надо. Я пожил… а девчонка…

– Да замолчи ты! – заорала я, поняв, о чем речь. – Замолчи, слышишь?! Нашелся тут… жертвенный барашек! «Похороните меня с почестями»! – передразнила я папин умирающий тон. – Меньше пафоса, господа!

Папа умолк, понимая, что я сейчас в том состоянии, когда уже не вижу берегов, не чувствую границ и даже запросто пошлю его прогуляться недалеко.

– Аля, успокойся, – поморщился Акела, – хватит нам Сары Иосифовны. Мне нужно ехать. Постарайся не натворить глупостей, ладно?

Он поцеловал меня и ушел, а я осталась с отцом, который неподвижно лежал на диване, закрыв глаза и вздернув вверх подбородок. Я с надеждой посмотрела на молчащий телефон.