После заката

Здесь маленький кусочек ИХ территории, ее и Кирилла, и здесь не место… Чему здесь не место, она так и не смогла сформулировать — все впечатления от людей и вещей Загривья слились в одно неприятное, но не оформившееся чувство…

Гроза приближалась, и приближалась быстро: сверкало и грохотало пока еще вдали, где-то за болотом Сычий Мох, но далекие вспышки становились все ярче, а далекие раскаты грома — все громче. Вот только этого им сегодня не хватает… Согласится ли Толян работать под проливным дождем, которого вполне стоит ожидать? Решила: согласится. Уж она сумеет сделать, чтоб согласился. Если что — растянут сверху какой-нибудь брезент… И уедут отсюда. Наконец уедут отсюда.

Затем Марина подумала, что за всеми хлопотами они так и не поужинали, Кирюшка приедет голодный, надо сообразить что-то по-быстрому… Самой Марине есть совершенно не хотелось.

Она вздохнула, подсознательно ища предлог остаться здесь еще на чуть-чуть, — и не находя. Решила, что неплохо бы вытряхнуть пепельницу, хотя окурков там было совсем немного…

Постояла у машины, пытаясь сообразить, где же она видела мусорную яму… — и решительно опрокинула пепельницу прямо на траву под ногами. Вот вам! Сама поморщилась: глупо как-то, мелкая женская месть непонятно кому…

Затем она вспомнила про дело действительно нужное, и достала из багажника голову мадам Брошкиной, — лежит тут уже несколько часов, пусть вновь остынет в холодильнике перед дорогой.

…«Самарканд» опять начал работу с радостных содроганий — как будто возликовал от возвращения постоялицы, с которой не чаял уже свидеться. За окном сверкнула молния, с крохотным запозданием ударил гром, уже по-настоящему, уже рядом, — словно и природа решила отсалютовать столь знаменательному событию. А Марина наконец обратила внимание на легкое болезненное ощущение в кисти правой руки. Вернее, на коже кисти.

Поднесла к самым глазам, — тусклая двадцатипятисвечевка в сенях едва теплилась — и увидела яркую, алую капельку крови, но почти не обратила на нее внимания…

Потому что рядом, на руке, сидел виновник. Или виновница.

Насекомое, раздавленное Кириллом.

Раздавленное и брошенное в пепельницу.

Надо успеть, надо успеть до грозы, твердил себе Кирилл, и сам понимал — не успеет.

Шагать тут часа два… Может, бодрым шагом и поменьше, но гроза приближается быстро… Попасть под ливень — удовольствие маленькое, но не смертельное. А вот молнии… Молнии, как известно, притягиваются ко всему, что возвышается над ровным местом. А сейчас и здесь возвышается над дорогой и полями лишь он, Кирилл.