После тебя только пепел

Может, его родители и не шутили вовсе? Уже готовлюсь услышать громкий пронзительный плач, но вместо этого малой продолжает сверлить меня недовольным взглядом.

– Думал, все дети плачут в чужих руках, – говорю я, заметив, что Аня вылезает из машины.

– Сева весь в отца. У него врожденный запас антидепрессантов в организме. Спокойный, как удав, но если захочет поорать… – Она забирает у меня малого и обращается к нему, искажая голос: – Прячьтесь все. Да, Сев? Ты, маленький дьяволенок.

– О-о-о… поверь, это еще не самое страшное. Боюсь представить, что начнется тогда, когда он нормально заговорит. Никита уже обращается с ним как со взрослым. Скорее всего, Сева откроет дверь в детский сад с ноги и скажет – привет, крысы, все по норам.

– Не повезло тебе, – усмехаюсь я.

Аня смотрит мне за спину, туда, где стоит Клим. Один ее взгляд – вместо тысячи слов. Она прижимает сына к груди, легонько его покачивая, и обращается ко мне:

– Дань, если тебе не повезет так же, как и мне, то ты будешь самым счастливым человеком на свете. После меня, конечно.

Не думаю, что наши понятия о счастье совпадают, но спорить не собираюсь. Сейчас важно встать на ноги, а уже потом можно будет подумать о таких вещах, как серьезные отношения или семья.

– Макс звонил, – говорит Клим, возвращаясь. – Они с Евой и Мирой уже в аэропорту. Будут на месте через пару часов. Бронь на дом подтвердили, снег в горах выпал.

– Класс! – радуется Аня. – Хорошие новости. А наш вылет когда?

– Через четыре часа.

– Уже улетаете? А машина? – спрашиваю я удивленно.

– Вернемся после праздников, заберем. Идемте внутрь. Холодно.

Никита направляется ко входу в ресторан, Аня пристраивается рядом:

– А я тебе говорила, что кожанка…

– Молчи! – отмахивается Клим и поворачивается ко мне. – Чего встал?

– Да у меня вообще-то есть дела.

Качаю головой и шагаю вслед за семейством Клименко. Не могу отказаться от любимого стейка. Надеюсь, в этом ресторане рибай готовят так же вкусно, как и в первом. Тем более, Клим платит. Босс он или как?

Как только вхожу в ресторан, чувствую прикосновение холодной руки прошлого между лопаток. Интерьер в том же стиле: темное дерево и стекло. Никаких новогодних побрякушек, все сдержанно и по-особенному уютно. Дословно помню, что сказала Алла, когда впервые вошла в ресторан Клима: «В таком месте можно и умереть спокойно».

Я скучаю по сестре, но не убиваюсь. Безвозвратные потери учат только одному – смирению. Мы проиграли бой с болезнью, но не сдались. Это самое главное. По крайней мере, мне больше не в чем себя корить.

Занимаем один из столов. Официант появляется будто из воздуха и расставляет тарелки. Довольно улыбаюсь, когда передо мной опускается крупный кусок мяса, покрытый аппетитной блестящей корочкой.