После развода. Вернуть жену

А вообще… — она понижает голос, говоря уже на ухо. — Я думаю, вдруг у Глеба другая?

Договорить Ксюша не успевает, наш интимный женский междусобойчик прерывают мужчины, зазывая обратно на кухню. Ужин продолжается, но теперь я изучаю пару новым взглядом, присматриваясь и пытаясь увидеть отношение Глеба к жене. Поймав себя на этой мысли, осекаю ее. Мне своих, что ли, проблем мало? Вмешиваться я все равно бы не стала. Это не мое дело. Просто по-человечески жалко Ксюшу, которая только и делает, что бегает потискать малыша.

— Я останусь сегодня, — твердо говорит мне Громов, едва за гостями закрывается дверь.

Мы стоим в коридоре, и я собираюсь проводить его. Задохнувшись от волнения, мотаю головой. Нет, если Демид останется, я уже не смогу остановить его.

— Дети уснут, и ты придешь ко мне в спальню, — продолжает он натиск, не спуская с меня горячего, голодного взгляда, который пробирает до костей. Жар распространяется под кожу, затрагивая каждый нерв, заставляя пульс бешено биться.

— Многого хочешь, Громов, — прищурившись, шиплю ему в губы, которые уже нагло прижались к моим. Он ловит мои кулаки, не давая мне оттолкнуть его. Сопротивляюсь, но слабо, он слишком силен, да и я так быстро сдаюсь. Головокружительный поцелуй затуманивает разум.

— Ты тоже хочешь, Эля, — ласково шепчет мне на ухо и украдкой успевает огладить по груди и по попе, пока дочка не выскакивает из комнаты в поисках нас.

— Вы что тут? Папочка, ты останешься? — спрашивает жалостливо.

— Если мама разрешит, то да, — муж беззастенчиво использует ребенка в своих целях, и Сонечка обнимает мои бедра и заглядывает в глаза с видом беззащитного котенка.

— Мамочка, папа будет себя хорошо вести, я прослежу, — Сонечка абсолютно серьезна.

Ребенок своей фразой вызывает у нас приступ смеха, и я вешаю пальто Демида на вешалку. Никуда он сегодня не уйдет.

Глава 26

ДемидКак только дети уложены спать, Эля вся моя. Я несу ее в свою спальню, не тратя времени на разговоры, и она не сопротивляется. Обнимает меня за шею и податливо выгибает спину, пока я целую ее, нетерпеливо покусывая пухлые губы.

— Демид, свет… — напоминает она, когда я тянусь, чтобы снять с нее одежду.

— Хочу посмотреть на тебя, так что свет остается, — бескомпромиссно заявляю ей, душа протест еще одним поцелуем.

Фигура Эли стала более округлой после родов, и это сводит меня с ума. Я скольжу руками по ее изгибам, останавливаясь на тонкой талии с розовым шрамом от операции внизу живота, и прижимаюсь к нему губами, закрыв глаза и чувствуя, как под веками закипают слезы.

Черт! Не время сейчас для этих эмоций, но от них никуда не деться, потому что чувство вины и сожаление — мои постоянные спутники в последние недели.

— Демид, — шепчет Эля, запуская пальчики в мои волосы и поглаживая кожу головы.