После развода. Новая семья предателя (СИ)

Наташа не придуривалась.

— Рома… — едва слышно говорю я и могу в любой момент потерять сознание. Сжимаю край стола, — кто?

— Господи, — отзывается за моей спиной Рома, — ты все никак не оставишь этот вопрос, да?

Меня саму от себя тошнит.

— Девочка, Лер, — мрачно отзывается, — маленькая, слабая девочка, которая, может, к утру умрет. Поэтому я должен быть там, ясно?

Мою глотку сейчас просто разорвет, а глаза расплавят едкие слезы.

Алина и Варя так и молчат. Не шевелятся.

Это я виновата?

Рома выходит.

Маленькая недоношенная девочка, которая, возможно, к утру умрет."

"Я не хотела этого и не преследовала цели Наташу эмоционально встряхнуть и спровоцировать на нервный срыв.

— Господи, — прижимаю ладони к лицу, накрыв рот и нос, — Господи…

— Мам, — шепчет Варя, — мам…

Я не понимаю, что происходит.

Меня сковал холодный ужас перед бывшим мужем, который закрывает дверь с тихим щелчком, который меня оглушает.

Если бы я согласилась тогда на план Романа забрать у Наташи ребенка, то мы могли бы все этого избежать.

— Мам…

Я хочу забиться в уголок, свернуться калачиком и уйти в анабиоз на несколько лет.

— Мама!

Я выныриваю из ледяного страха к испуганным дочерям.

Я позволила им узнать темную сторону их отца. Когда я кричала о разводе, я даже не думала о том, к чему мы придем в итоге.

К такому жуткому и жестокому вечеру.

— Мам, она правда умрет? — шепчет Алина.

— А тебе не насрать?! — огрызается Варя. — Пусть сдохнет!

— А мне нет! — взвизгивает Алина. — Ты тупая?! Если девочка умрет…

— Пусть умрет!

— Ты не понимаешь! — кричит Алина. — Какая ты дура! Дура! Мама! Скажи ей! Ты же понимаешь, да? Мама!

Простая истина в том, что мои дочери никогда не были во мне уверены, как в сильном родителе, который в случае конца света вытащит их и сможет дать опору.

Папа — да, но не я.

Они меня любят, но пора признаться самой себе, что я слабая, и поэтому сейчас их накрывает истерика.

Если потеряют отца в его безумии, его агрессии, которая с каждым новым часом закручивается в тугую воронку, то со мной их не ждет твердой почвы под ногами и уверенности в завтрашнем дне.

Вот и все.

— Мама!

Их отец сходит с ума, а мать — слабая малахольная идиотка, которая не распознала в любимом муже бандюгана с сомнительными связями.

Или не хотела замечать.

Не хотела знать.

Потому что это лишние тревоги, а меня лучше не беспокоить.

— Сама ты дура! Что, будешь называть ее сестричкой, да? Памперсы менять?! и это я дура?

Я знаю, что должна сейчас сделать и что предпринять, чтобы ограничить истерящих девочек в рамках.

Они должны принять реальность и осознать ее. Не истерить, не кричать друг на друга и обзываться.

Но для этого я сама должна отключить в себе истерику и эгоистичную обиду на Романа.