После развода. Красное и черное

Он только цыкнул и спокойно продолжал:

- Поедешь в клинику. Посидишь там, подышишь воздухом, цветочки понюхаешь. Есть очень хорошие реабилитационные клиники для анонимных.

Потом спокойно повернулся к своим и сказал:

- Слон, набери, пусть ребят пришлют.

- Нах*** иди, придурок! Никуда я не поеду! Сам иди туда, торчок конченый! И вообще…

Она только что кричала и вдруг застыла, глядя куда-то в сторону. А потом резко оживилась и повеселела.

- Ну наконец-то! Наконец-то!

Влада никак не могла понять, что с той происходит, все это смахивало на припадок сумасшествия. Но только до того момента, пока не увидела, как заезжает под мост хорошо знакомая машина родителей.

У нее просто глаза на лоб полезли, когда она увидела, как из машины выходит сначала хмурый отец, потом мама. Оба смотрят на Марианну, на них с Егором. Как грозный взгляд отца останавливается на его куртке, которую Влада набросила на плечи, и гневно дергаются его ноздри.

Наверное, это сработал рефлекс. Влада тут же инстинктивно спряталась за спину бывшего мужа и даже мысленно пискнула про себя: «Это не то, что ты думаешь».

Но мгновенное наваждение сошло.

Когда мама… тихая, неконфликтная и уютная мама сердито глянула на мужа и резко его одернула:

И первая пошла вперед. Отец сразу стушевался и пошел за ней.

- Ёпт… - тихо выругался Егор.

- Так значит, это правда? - проговорила мама, глядя на Марианну, и повернулась к отцу.

А Марианна захохотала:

- Ну здравствуйте, дорогие родственнички! Вы как раз вовремя! Давайте знакомиться, что ли? Не зря же я вас сюда вызывала. Как раз полный кворум!

Отец глухо проговорил, глядя на нее исподлобья и кусая губы:

- Это почему же? - она развела руками. - Пусть все знают, какой ты верный муж. Па-па.

И тут Егор не выдержал, попер на тестя:

- И это ты меня называл козлом?

- Погоди, молодой да ранний! - рявкнул отец, сверкнув на Егора взглядом. - Не спеши мне тыкать!

И шагнул к Марианне.

- Ты какого года и откуда родом, девочка?

- Что, припоминаешь?

- Откуда ты и какого года?

- Восемьдесят пятого! Восемнадцатого марта! - с вызовом выкрикнула та. - А городок, в котором ты погулял…

Снова засмеялась с горечью, назвала маленький приморский городок и еще добавила:

- Пионерский лагерь еще там был, второй на всю страну. Орленок назывался. Три дня. Припоминаешь, командировочный папаша?

Отец замолчал, повел шеей, опустив голову, и сжал ладонью лоб. Потом повернулся к жене:

- Саша, помнишь, в восемьдесят четвертом, в июне, от нашего завода группу отправляли в командировку в район Туапсе?

Какие семейные секреты открывались. Влада слушала, зажав рот ладонью, ощущение нереальности происходящего не отпускало. Неужели это все правда? Боже, как не хотелось, чтобы это правдой было...