После развода. Другая дверь

- Хорошо, - мужчина еще раз с сомнением оглядел ее.

А потом повернулся и почти сразу забыл о ее существовании.

***

Это было хорошо, что на нее не обращали внимания. Наталья могла спокойно рассмотреть вблизи картины. Ей не все нравилось, Прохор работал в приглушенной гамме, преобладали сепия, сиена, умбра, охра. Но у него был свой стиль, и этот стиль выдерживался.

Сейчас она смотрела, как он работает над триптихом и еще двумя картинами сразу. Наталья еще некоторое время посидела, привыкая к месту, потом подошла попрощаться. Он что-то нечленораздельное промычал, неизвестно, слышал ли ее вообще. Так увлечен, что, наверное, не заметил бы, если обрушится потолок.

Когда на следующее утро она подъехала с этюдником и прочим своим барахлом, он вытаращился на нее так, словно забыл, о чем они говорили вчера. Потом вспомнил, хлопнул себя по лбу и показал на дальний угол.

- Ну ты сейчас иди туда и работай по своему плану, ага? Вот и умница.

***

И это тоже было хорошо, потому что том углу Нату никто не беспокоил. Она могла приходить и уходить, работать в том темпе, какой ее утраивал. Никаких ограничений, рамок, полная свобода.

За те несколько дней к Прохору несколько раз приходили натурщицы. Ну, это была отдельная песня. Но даже в этих случаях он почти не вспоминал о ней, а отправлялся со своими музами в закуток довольно обширной мастерской, специально отгороженный шторой. И там…

Судя по звукам и доносившимся оттуда репликам, писал с них этюды. Но недолго. Потом бегом к картинам.

Так прошло шесть дней. Он таки закончил свой триптих и две другие картины тоже.

Выставил в ряд все, что подготовил для выставки, получилось двенадцать полотен, приличная экспозиция. И обозревал с это с видом «ай да Пушкин».

И тут он наконец о ней вспомнил.

Потер руки и направился в ее угол.

- Ну, Наталья, покажи, что наработала.

У нее было готово пять картин. Один интерьер этой самой мастерской, сделан он был в интересной манере. Схематично и в приглушенной тени все, а на одну картину как будто падает яркий солнечный свет, и она прямо горит красками. Еще один портрет Прохора за работой. Быстрая крупными штрихами зарисовка - портрет одной из натурщиц, которую она видела мельком. Ее Наталья заканчивала по памяти. Еще натюрморт и тот закатный городской пейзаж, его она тоже принесла сюда.

Прохор Лядов долго смотрел на ее работы молча, видно было, как меняется его лицо. Как его просто вымораживает эта борьба. Наконец все же сказал:

- Это… Лучше моего. Свежо, черт... Я бы должен выставить их, будет иметь успех. Но… - он болезненно поморщился.

Ната сразу поняла и предложила:

- А что, если выставить без имени? Просто подписать – мастерская Прохора Лядова?

Теперь у него в глазах читалось явное просветление. Мужик сразу ожил и стал серьезным.