После развода. Бывшая любимая жена

Встала, обошла меня и присела на корточки напротив. Толкнула мои локти с колен и положила туда ладони.

— Борись. У тебя всегда это выходило лучше всего и не мне тебе рассказывать, что надо делать.

Она встала и тихо вышла.

Утро ранее ещё до восхода солнца резало по глазам светом напольного освещения в коридоре и галогеновыми лампочками в кухне. На столе стояла овсянка на воде с сухофруктами и большой кляксой джема по центру.

— Завтракай. — приказывая, сказала Устинья, бросая косой взгляд то на меня, то на стол.

— Я в душ.

Устиния кивнула.

— Я заметила. У тебя пять минут.

Есть такое блюдо— французская ватрушка что ли. Это когда хлеб пропитывается яйцом и молоком, а потом запекается. Ну и в зависимости от того, сладкий ты хочешь или солёный — добавляется сахар, либо соль. Устинья всегда любила делать эти булки бутербродными. Поэтому я быстро завтракал, припивая противный мерзкий чай.

— Почему не кофе? — Нервно спросил я, проверяя всю корреспонденцию за утро.

— Потому что. — Зло произнесла Устинья, ставя свою чашку рядом с моей.

— Я отправил отказ о нахождении в больнице матери.

Устинья кивнула.

— Сегодня вечером самолёт.

Устинья кивнула.

— Я буду отсутствовать наверное с месяц.

И снова благосклонный кивок.

— Родион за главного. Ты никуда не высовываешься. Отца привезут сегодня днём. Твоя мать с отцом приедут тоже сегодня. Начальник службы безопасности выберет загородный дом. Переедете туда всей семьёй целиком.

Устинья понятливо кивнула.

— Нам есть чего опасаться?

— Нет, а вот другие пусть опасаются. — Произнёс я коротко и встал из-за стола.

— Адам. — Прилетело мне в спину.

Я застыл.

Устинья подойдя, положила ладонь мне между лопаток.

— Я в тебя верю.

Глава 79

Устиния.

Я думала, сойду с ума пока он придёт в себя.

Да, все было вроде бы отработано. Все было правильно, но я думала сойду с ума пока он придёт в себя.

И он приходил в себя на какие-то короткие промежутки времени. Пытался возможно мне что-то объяснить, только все было непонятно. На Родионе лица не было. Он осознавал, что случись с отцом и все покатится к черту под хвост.

— Успокойся, успокойся. Он в обморок не падает, он засыпает. — Говорил мне сын, стараясь, чтобы мне плохо не стало и я понимала, что Адам подошёл к черте.

Он вот- вот был готов шагнуть за грань, за порог. Но нет, как бы я не ненавидела его…

Нет, нет. Живой предатель лучше, чем мёртвый великомученик однозначно.

И когда он вроде бы уснул достаточно крепко для того, чтобы я поняла, что это не обморок, а именно сон, я обессиленно упала рядом с ним на кровать. Хотелось промотать все время на перемотке и вернуться в тот момент, с которого все началось. Потому что никто не заслуживал того, что сейчас происходило. Никто не заслуживал этого.

Он проснулся раньше восхода солнца.