Предатель. После развода (СИ)

Мозг рисует яркую картинку, как он усаживает на заднее сидение к Борьке, захлопывает дверцу, вальяжно обходит машину и садится за руль. Целует счастливую Диану, а после они уезжают в неизвестном направлении.

Я должна быть сейчас с Афинкой. Пофиг на все остальное.

Вдруг Герман решит, что именно сейчас самое то познакомить Афинку с “мачехой”.

— Анфиса, — окликает меня Кариша.

— Закончите без меня! Потом собери все шмотки и отвези в офис.

— Но у вас еще встреча…

— Перенеси! Перенеси! — рявкаю я. — Не до блогеров мне сейчас! У меня бывший с цепи сорвался!

Глава 10. Папа и зайчик

— А папа придет?

Афинка сидит на пуфике, а я перед ней на корточках с милым зеленым башмачком в руках.

— Нет, милая… Какой у нас сегодня день?

Меня потряхивает.

— Среда, — неуверенно отвечает Афинка.

— А по каким дням…

— Сегодня хочу, — выпячивает нижнюю губу, раздувает ноздри и сердито повторяет. — Сегодня.

Да что же сегодня за день такой? Вот только говорили про то, какие бывают собачки, а потом Афинку резко переклинило на папе.

— Позови сегодня.

— Финочка, — стягиваю второй башмачок с ее левой ноги, — у папы сегодня сложный день… и… у него сегодня очень серьезный разговор с твоим старшим братом.

Молчит. Я поднимаю на нее взгляд в ожидании ревнивых криков, потому что она в последнее время обижается, когда Борька уходит к папе, а ее не берет. Еще несколько месяцев назад не было этих слез, а сейчас есть.

— Позвони папе, — хмурится.

— Давай мы с тобой переоденемся, покушаем…

Я иду на хитрость и хочу за переодевашками и поздним обедом отвлечь Афинку от папули. Потом мы во что-нибудь в увлекательное сыграем.

— Позвони.

Щечки краснеют, реснички вздрагивают, и я понимаю, что ждет меня громкая и отчаянная истерика.

Не имею я никакого морального права отказывать маленькой девочки, которая хочет услышать голос отца, в звонке.

Могу встать в позу, настоять на том, что папа занят, и прожить истерику, стиснув зубы.

— Я позвоню, — вздыхаю и вытаскиваю телефон, — но папа может быть занят, Фина.

Шумно выдыхает и хмурится сильнее.

Можно схитрить. Я могу сделать вид, что звоню папе, но на самом деле наберу свой рабочий номер, который не ответит. Мы послушаем долгие гудки, я скину звонок и печально улыбнусь:

— Видишь, милая, папа занят.

Афинка, может, даже заплачет и это будет еще один шаг в моих манипуляциях, которыми я могу отвернуть дочь от отца.

— Так, — неуклюже подбираюсь к Афинке ближе, чтобы она видела экран телефона. — Позвоним папе.

Касаюсь в телефонной книге строку “Герман”, и на экране разворачивается его контакт с фотографией, которую я никак не могу сменить.

Это снимок сделала я. Тайком и неожиданно, и вышел Герман на фотографии отстраненным, загадочным и хищным.