После

Как прошел день в Vance? Я не ожидал, что ты вернешься так рано, сейчас только шесть. Но ты так вырубилась и так храпишь, похоже, уже давно, – смеется он.

Я приподнимаюсь на локте и смотрю на него.

– Было классно. У меня собственный кабинет, с моим именем на стене, просто не могу в это поверить! Замечательно. Я буду зарабатывать намного больше, чем думала, и я буду читать рукописи. Это просто мечта, правда? Я только боюсь все испортить, слишком уж это хорошо. Как ты думаешь? – сбивчиво рассказываю я.

– Да уж, ты Вэнсу наверняка понравилась. – Он поднимает бровь. – Но все будет в порядке, не беспокойся.

– Он сказал, ты там работал. – Слежу за его реакцией.

– Конечно, он не мог промолчать.

– Почему ты мне не сказал? И про то, что у тебя сейчас есть работа? Когда же ты работаешь?

– Как всегда, уйма вопросов, – он проводит рукой по волосам. – Но я отвечу. Я не говорил, потому что… ну, собственно, не знаю почему. Я выкраиваю время для работы. Всякий раз, когда я не с тобой, я работаю.

Я сажусь, скрестив ноги, лицом к нему.

– Мистер Вэнс очень ценит тебя, он сказал, что хочет, чтобы ты вернулся.

– Наверняка так и есть, но, пожалуй, нет. Я получаю сейчас больше, чем там, а работаю меньше, – хвастается Хардин, и я закатываю глаза.

– Расскажи о своей работе. Что именно ты делаешь?

Он пожимает плечами.

– Читаю рукописи, редактирую. Ты будешь делать то же самое, только больше.

– Ого. Тебе нравится эта работа?

– Да, Тесса. Нравится, – говорит он вполне серьезно.

– Это хорошо. Ты хочешь работать в издательстве, когда закончишь университет?

– Я не знаю, чего хочу, – морщится он.

– Я что-то не так сказала?

– Нет, просто ты задаешь очень много вопросов.

– Что?

Он шутит или серьезно?

– Тебе не нужно знать каждую обо мне мелочь, – резко говорит он.

– Я просто болтаю, в том числе и о работе. Это нормально, все люди так делают. Извини, конечно, что интересуюсь твоей повседневной жизнью.

Он молчит. В чем проблема, черт возьми? У меня был прекрасный день, и последнее, чего я хочу, это ругаться. Смотрю в потолок и молчу. В конце концов, когда я изучаю все девяносто пять панелей и сорок болтов между ними, я говорю:

– Мне нужно в душ.

– Так иди, – фыркает он.

Я закатываю глаза, хватаю свои душевые принадлежности и бросаю ему, уходя:

– Знаешь, я думала – это уже пройденный этап: все эти идиотские обиды без причины.

Я моюсь, брею ноги, собираясь надеть завтра платье, которое купила для первого настоящего рабочего дня. Я нервничаю, но я уже к этому привыкла. Мне правда жаль, что Хардин такой грубый. Все, что я сделала, это спросила его о работе – и то он не рассказал. Я действительно хочу поговорить с ним об этом, но для него это настолько сложно, что я просто не знаю, как это сделать.