После падения

 – Я позвоню завтра, скажем… в… это же время?

Хоть какой-то прогресс. Это был вопрос, а не требование.

– Хорошо, – киваю я.

Она уходит не попрощавшись. Я и не сомневалась."

"– Эта женщина сведет меня с ума! – восклицает отец, возмущенно взмахивая руками, как только за ней закрывается дверь.

– Мы ложимся спать, если кто-нибудь еще придет, не открывай, – бурчит Хардин отцу и тянет меня в спальню.

Я как выжатый лимон, едва стою на ногах.

– Что она сказала?

Хардин снимает толстовку через голову, кидает в меня и ждет, пока я подниму ее с пола.

Я рада поскорее скинуть с себя одежду и вместе с лифчиком стягиваю черную рубашку со следами засохшей крови и жирными пятнами. Знакомый запах Хардина будоражит.

– Больше, чем за всю мою прежнюю жизнь, – признаюсь я.

В голове до сих пор каша.

– Что-то из того, о чем вы говорили, поменяло твое отношение ко мне?

В его глазах возникает страх. Похоже, у Хардина был аналогичный разговор с отцом, и мне непонятно, почему отец такого же мнения, что и мама, если она обвиняет его в том, что он разрушил и ее, и свою жизнь.

– Нет, – отвечаю я, снимаю брюки и вешаю их на стул.

– Ты уверена? Ты уверена, что мы не повторяем их… – начинает Хардин.

– Уверена. Мы – не они, – останавливаю его я.

Не хочу его грузить. Не сегодня.

Хардина мои слова явно не убеждают, но стараюсь не акцентировать на этом внимание.

– Как я должен поступить с твоим отцом? Чего ты хочешь? Мне его выгнать?

Он садится, прислонившись спиной к спинке кровати, а я подбираю с пола его грязные джинсы и носки. Хардин убирает руки за голову, обнажая свое стройное тело, покрытое татуировками.

– Нет, пожалуйста, не выгоняй его.

Я запрыгиваю в кровать, и Хардин тянет меня к себе на колени.

– Не буду, уж точно не сегодня, – заверяет он меня.

Я пытаюсь улыбнуться, но безуспешно.

– Я запуталась, – признаюсь я, уткнувшись ему в грудь лицом.

– Могу помочь.

Он поднимает свои бедра, сталкивая меня вперед, я опираюсь на ладони, чтобы удержаться на его груди.

– Конечно, можешь, если представить, что все проблемы – это гвозди, а твой единственный инструмент для их решения – молоток, – закатываю я глаза.

Он хитро улыбается:

– Хочешь, чтобы я тебя простучал?

Хардин берет меня за подбородок своими длинными разбитыми пальцами, прежде чем я раскритикую его дурацкую шутку. О, как я хочу его, несмотря на критические дни! Знаю, Хардину тоже на это наплевать, его это никогда не смущало.

– Тебе нужно поспать, малышка, не сейчас.

– Сейчас.

Я обиженно надуваю губы, и мои ладони скользят вниз по его животу.

– Нет, остановись.

Мне нужно отвлечься, а секс – как раз то, что требуется.

– Ты первый начал, – отчаянно обижаюсь я.

– Я знаю, извини. Давай завтра в машине? – Его пальцы скользят под толстовкой, рисуя загадочные узоры на моей спине.