После расставания. Вернуть Любовь

– Мусь, у нас что, дочь? – спросил я, переводя взгляд с ребенка на нее и обратно, боясь услышать отрицательный ответ.

– Я… Это… Вижу, вы познакомились… – начала она отвечать невпопад, а потом замолчала.

– Мусь, почему ты так странно себя ведешь? – нахмурился я. Ведь это был не первый случай, когда она не могла ответить на элементарный вопрос.

– Извини, я не ожидала тебя здесь увидеть, тем более с Васей…

– Вася – это Василиса? – с интересом спросил я, перебивая ее и встречаясь с умным взглядом затихшего ребенка.

– Д-да, – ответила она с заминкой. – Врач запретил тебя шокировать, поэтому я тебе о ней не сказала.

– Главное, что она есть! – отмахнулся я, почувствовав головокружение и садясь на диван. – Да, малышка? Ну и что, что папа тебя не помнит, главное, что ты, судя по всему, его помнишь! – заворковал я. – Иди сюда, Мусь, – похлопал я рукой по дивану.

– Я… Сейчас, надо приготовить Васе смесь, – развернувшись, убежала она, прежде чем я успел понять: мне показалось или в ее голосе слышались слезы?

****

Пять дней. Ровно столько я притворялась и сама начала верить в свое притворство. Глеб словно снова стал моим, и мы вернулись к временам, когда были счастливы вместе. Мне бы так этого хотелось. Но… Всегда было это но, которое всё омрачало и возвращало меня в настоящее.

То, что Глеб узнал про Васю, и его реакция на нее… Я не ожидала такого, учитывая то, как прошло их первое знакомство. Глеб скорее был зол, чем счастлив из-за наличия дочери.

Сейчас же… Он смотрел чуть ли не с благоговением на малышку и держал ее так, словно она была самым ценным на свете существом.

Неужели изменения в Глебе, которые я отметила после нашей встречи, были связаны с аварией? В свой визит Ксюша многое мне поведала. Оказывается, Глеб очень долго и упорно шел к тому, чтобы начать снова ходить. Операция прошла с осложнениями, из-за чего ее пришлось проводить повторно. Глеб полгода провел, мотаясь по больницам и физиотерапевтам, немудрено, что в нем стала проскальзывать жесткость, которой раньше не наблюдалось. Он всегда был легким на подъем, много шутил, любил веселиться…

– Что вы делаете? – прервал меня детский голосок. Богдан, которого я, видимо, не заметила, сидел на широком подоконнике и ел печенье, запивая его молоком.

– Готовлю смесь для Василисы, а ты? Где няня? – спросила я, пытаясь оставаться вежливой и беспристрастной, хотя всё во мне вопило при виде этого ребенка. Пусть я буду злой, но этот мальчик… Он… Бесил. Бесил и выводил из себя. Нет, он не делал ничего плохого, но сам факт его существования… Удручал. Делал меня несчастной и злой.

– Заснула, – пожал он плечами. – Мы играли в игровой, и она прямо сидя и захрапела, – хихикнул он, делая очередной глоток молока. – А я проголодался.