Каждое лето после (ЛП)

Он был немногословен, весел и вроде как старший брат для Сэма и Чарли.

— Жюльен всё ещё там. Он очень помог мне и маме. Он водил её на химиотерапию, когда у меня были смены в больнице, и когда она была там последние несколько месяцев, он оставался с ней почти столько же, сколько и я. Ему сейчас довольно тяжело.

— Могу себе представить, — говорю я. — Ты когда-нибудь думал, что он и твоя мама… ну, ты понимаешь?

Эта идея не приходила мне в голову, когда я была подростком, но когда я стала старше, я подумала, что это может объяснить, почему молодой одинокий мужчина, чьи кулинарные навыки намного превосходят варку вареников и приготовление сосисок, так долго жил в маленьком городке.

— Я не знаю, — он проводит рукой по волосам. — Я всегда удивлялся, почему он так долго оставался здесь. Он не планировал провести здесь всю свою жизнь — для него это была просто летняя работа. Думаю, у него были большие мечты об открытии своего собственного места в городе. Мама говорила, что он остался ради меня и Чарли. Однако последние пару лет я задавался вопросом, не для неё ли это.

Он снова смотрит на меня с грустной улыбкой, и, не говоря ни слова, мы оба обходим дом и направляемся к воде. Это происходит инстинктивно, как будто я спускалась с этого холма всего несколько дней назад, а не более десяти лет назад. Старая гребная лодка привязана к одной стороне причала, новый мотор прикреплен к корме, и плот выплывает из причала точно так же, как раньше. У меня перехватывает дыхание, но всё моё тело расслабляется от этого зрелища. Я закрываю глаза, когда мы добираемся до причала, и дышу.

— В этом году мы не ставили Банановую лодку, — говорит Сэм, и мои глаза распахиваются.

— Она всё ещё у тебя? — я восхищаюсь.

Сэм улыбается, сверкнув белыми зубами и мягкими губами. Мы подходим к концу причала, и я успокаиваюсь, прежде чем посмотреть на берег. Там есть белый скоростной катер, привязанный к новому, большему причалу, построенному на месте нашего.

— С воды твой коттедж выглядит почти так же, — говорит Сэм. — Но они пристроили ещё одну комнату сзади. Там живёт семья из четырех человек — детям сейчас, наверное, восемь и десять лет. Мы разрешаем им переплывать и пользоваться плотом.

У меня странное ощущение, когда я смотрю на воду, плот и дальний берег — всё это так знакомо, как будто я смотрю старое семейное видео, за исключением того, что люди были вырезаны, так что я могу различить только слабые силуэты там, где они когда-то были. Я тоскую по этим людям — и по той девушке, которой я была раньше.

Я не слышу Сэма, пока он не кладёт руку мне на плечо. Он как-то странно смотрит на меня, и я понимаю, что нескольким слезинкам удалось выскользнуть из их клеток. Я вытираю их и пытаюсь улыбнуться.