После измены счастье есть (СИ)

– О чем речь? – Рыжик так живо интересуется, будто прямо сейчас готова засучить рукава и ринуться в бой.

– Я несколько вариантов квартир присмотрела. Все в шаговой доступности от твоей школы. Завтра можно будет их уже смотреть… потом сбор вещей и переезд, – поясняю и прикусываю губу. – Вот только по поводу школы, Солнце… после того, что учинило руководство, не думаю, что тебе стоит там оставаться.

– Знаешь, крестная, – удивляет меня Саша, – а давай мы пока ничего не будем загадывать. Я завтра туда пойду и посмотрю, как они будут себя со мной вести.

– Если станут запугивать или пытаться завалить на предметах… – начинаю я, прищуриваясь.

А Рыжик заканчивает:

– То непременно позвоню и расскажу тебе, Петру Максимовичу и Максу.

Упоминание Макса, как защитника, однозначно, производит на меня впечатление. Прячу в уголках губ улыбку и уточняю только по поводу второго:

– Петр Максимович, как понимаю, это безопасник Крылова?

– Да, Евдокимов, – кивает племяшка.

Я же не выдерживаю и включаю взрослую чопорную родственницу:

– Сашуль, Макс же в курсе, что ты у меня еще маленькая? Тебе только пятнадцать.

– В курсе, конечно, Варь. Он хоть и не совсем отмороженный, как я думала раньше, но в математике точно разбирается. У него годовая пятерка выходит, так что считать до двадцати точно умеет. И потом… что за намеки, а?

– Да я просто так… – пожимаю плечами, широко улыбаясь. – Пойдем на кухню, чайку с бутербродами попьем?

Глава 26

ДЕМЬЯН

– Дём, ну и чего ты из-за стола сбежал? Жанна приготовила очень даже приличный десерт. Мог бы задержаться.

Отвечать не спешу.

Засунув руки в карманы брюк, смотрю в окно и с наслаждением подставляю лицо прохладному весеннему ветру. Он проникает в распахнутое настежь окно и доносит ни с чем несравнимый запах сирени. Вдыхаю легкий, немного терпкий, сладковатый аромат и ощущаю привкус озона.

Будет гроза. С севера, затягивая прозрачную голубизну, стремительно надвигается темно-фиолетовая полоса. И вот уже едва начавшиеся сумерки сменяются темно-серой хмарью, будто вот-вот наступит глубокая ночь.

– Ты что, обиделся, Крылов? – хмыкает Тома, не дождавшись ответа, и без спроса зажигает в кабинете свет. – Неужели мои слова, что ты поправился, так сильно тебя зацепили?

Все-таки отворачиваюсь от окна и поворачиваюсь лицом к ней.

– Да нет, мне похуй абсолютно, – отвечаю правдиво.

– Не выражайся! – вспенивается она мгновенно, обиженно надувая губы. – Ну вот что ты за человек-то такой, Крылов? Зачем разговариваешь как быдло?

– А ты думаешь, дорогие шмотки способны изменить человеческую суть? – выгибаю бровь. – Не будь наивной, Тома. В нашем возрасте это уже не прокатывает.

– Да причем здесь возраст?

– А при том, дорогая супруга, что мы те – кто мы есть, во что бы не обрядились.