После измены счастье есть (СИ)

Камеры видеонаблюдения фиксируют, как под командованием завуча несколько старшеклассников шустро перетаскивают в хреново «хранилище» те самые допотопные мониторы. И это происходит уже после того, как место погрома покидают Макс и Александра.

Ребята не врали. Электронику роняли не они.

Жаль, что внутри помещения «мусоросборника» камер нет. Понять, что там произошло между ребятами на самом деле не удается, но хотя бы программисты не подводят. Обещают восстановить данные на телефоне Мамаевой в течение следующих суток.

Что ж, подождем.

Домой приезжаю в начале девятого.

Макс выходит, чтобы меня встретить.

– Как дела? – интересуемся друг у друга одновременно.

Сын испытующе сканирует меня. Я его.

– Нормально, – тоже произносим вместе, не сговариваясь.

Но моё «нормально» все же звучит более убедительно, чем «нормально» восемнадцатилетнего парня. И это понятно. Опыт – он и в Африке опыт. Его не пропьешь и экстерном не заработаешь.

– Поговорить не хочешь? – предлагаю Максу открыться и выговориться. Слишком серьезный он сегодня. Мало похож на себя.

Неопределенно мотнув головой, он указывает в сторону кухни:

– Есть хочу, пап. Пойду ужин погрею. Ты присоединишься?

Ужин – неплохое начало для всего, как не крути. Он и расслабляет, и дает время всё обдумать.

– Буду через пятнадцать минут, – обозначаю согласие.

Глава 24

ДЕМЬЯН

– Что у вас с девочкой произошло? – интересуюсь у сына, когда мы, навернув мяса с макаронами, отлепляемся от тарелок и уже сыто и лениво посматриваем на лежащий под прозрачным пластиковым куполом яблочный пирог.

Не то чтобы меня особо сильно занимали распри между детишками. Я в курсе, что Макс вырос и в свои восемнадцать вполне отдает отчет собственным действиям, иначе машину не подарил, как бы об этой не просил он сам и не уговаривала Томка. Но такой резкий переход от вражды к дружбе заставляет задуматься."

"Максим не спешит отвечать. Интересуется, что я буду: чай или кофе? Потом готовит нам обоим напитки. Я не тороплю. Даю ему время собраться с мыслями. Но когда он все же открывает рот, чтобы ответить, подвисаю уже сам.

– Бать, а почему вы с матерью не разведетесь?

Мощный заход, ничего не скажешь.

Это как ожидаешь удар по почкам, а прилетает прямиком в лоб. От души.

– Хм… – теперь паузу на обдумывание беру я.

А Макс, решивший открыть тему, продолжает, глядя мне в глаза:

– Вы ж друг с другом практически перестали общаться. Я вас вместе вижу – раз в сто лет, по отдельности гораздо чаще, да и веселее. Нет, честно, я не понимаю, зачем вам это надо: просирать лучшие годы рядом с человеком, на кого по большей части давно плевать? Ты же не любишь ее, пап. А она не любит тебя, – говорит он прямо и твердо, ставя в конце предложений точки, а не вопросительные знаки.