После измены

Мне уже его не хватает.

Прячу телефон в сумочку.

Ребята мою неразговорчивость не комментируют, за что я им несказанно благодарна.

Домой добираюсь, как сквозь сон. Картинки за окном смазаны.

С неудовольствием оглядываю шумный родной дворик. Здесь недавно поставили новую детскую площадку, поэтому многолюдно тут с утра и до самого вечера. Неторопливо прохожу в подъезд, пропуская мамочку с коляской. Жму кнопку лифта. Перед дверью маминой квартиры пытаюсь улыбнуться несколько раз. Медленно проворачиваю ключ в замке.

Перешагиваю порог с тяжёлым сердцем. Ну здравствуй, привычная жизнь. Та самая, где нам с Йоханом предстоят лишь сообщения и долгожданные разговоры по видеосвязи.

Бросаю взгляд в тусклое пространство комнаты. И внезапно замираю, округляя глаза от ужаса. Потому что за столиком, вальяжно развалившись, надменно растягивая губы в самодовольной ухмылке, сидит человек, которого я меньше всего готова сейчас видеть.

А навстречу мне, чуть прихрамывая, радостно спешит мама.

— Доченька! С возвращением! А к нам Фёдор Арсеньевич заглянул, — сердце обрушивается с высоты. По телу пробегает мандраж. В ушах начинает шуметь, а кровь судорожно бьет виски. — Он привёз тебе какие-то документы и решил тебя дождаться!

Глава 25

Разъедает чувство, будто я мгновение назад угодила в паутину, но паук не торопится нападать и впрыскивать парализующий яд, чтобы скорее пообедать.

Натянутая тишина тяжело опускается на плечи. Фёдор Арсеньевич держит цепко, не выпускает меня из зрительного плена.

Мужское лицо безмолвно светится ликованием. Чуть прищуренный взгляд болезненно проникает в мысли, полосует и так кровоточащие раны.

— С возвращением, Даша. Надеюсь, ты хорошо отдохнула и теперь полна сил и энергии.

Его ухмылка острая, как кинжал. Кажется, от одного неосторожного взгляда можно порезаться.

— Благодарю. Не могу похвастаться последним.

Начинаю разуваться. Выпрямляясь, тихонько шепчу маме:

— Ты зачем его впустила?

— А что ж, я дверь перед его носом закрою? Переживает он, что вы с Серёжей разошлись.

Испереживался, бедный!

— Я неожиданно так устала с дороги. Фёдор Арсеньевич, не могу оказать радушный приём. Оставьте бумаги на столе, будьте добры. Я позже просмотрю.

Понимаю, что документы — лишь выдумка. Ничего он не принёс. Это просто способ давления. Таким образом он пытается преподать урок, ткнув меня носом, что даже дома я не буду чувствовать себя в безопасности. И показать, что его слова и желания — главные.

— Вот тут маленькая неловкость вышла. Внизу забыл. Даша, чтобы не гонять старика, — говорящий насмешливый взгляд бьет по нервам, окончательно выводя из себя, — ты уж проводила бы меня до машины.

— Нет. Я лучше в другой раз курьера пришлю.